Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

не желая этого. Да, вы не ослышались: мне показалось, что именно столько времени я «провёл за партой». Но на самом деле прошёл всего час. Они это называют «впечатывание воспоминаний». Вольный перевод, там сложнее…

Вернер задумался, закрыл глаза. Все тихо ждали, когда он очнётся и продолжит. Он оживился.

– Вы спросите, они знают про наш эссентариум? Представьте, да! Они умеют обращаться с этим веществом. Но давно им не пользуются, миллионы, может, миллиарды лет. Незачем. Они не воскрешают ушедших, ибо бессмертны и при жизни достигают такой духовной чистоты, когда в этой эгоистичной потребности отпадает надобность. Воскрешать шагнувшего за предел по собственной воле бессмысленно и безнравственно, ибо отменяет достигнутое им высшее бесчувствие, бесстрашие, осознанность и ответственность. А перед волей случая все равны. Воскрешение – это признание собственной слабости и неполноты, это покрытие позором и себя, и несчастного предка. Нам их трудно понять, но нам до них ещё очень далеко… Так что, видите, для них я вдвойне презренен… Представитель отсталой агрессивной расы и воскрешённый мертвец, не достигший при жизни просветления, выдернутый в мирскую суету по чьей-то беспокойной прихоти.

– Намерен запретить Институт Времени, чтобы его секретаря не трогали! Боится, Адольф проболтался, что всем хана, – догадался Бальтазар. – Вдруг и меня из гроба подымут, он же не знает, что я здесь!

Оба его приятеля посмотрели на него с осуждением.

Вдруг Старикан схватился за сердце и словно в отчаянии помотал головой.

– Я знаю, что вы творите! – крикнул он Вернеру.

Все уставились на перепуганного главу Земли.

– Вы против воскрешения вашего сотрудника Адольфа! Почему? Вы хотите запечатлеть себя в вечности великим учёным? Мессией, пророком? Верно?

Дмитрий с Альбертом, пооткрывав рты, уставились на Бальтазара. Он вскочил.

– Скажите ему, что сейчас все узнают, что он затеял. Игра проиграна. Ему не осчастливить всех под конец. Наоборот, для всех он станет чудовищем и палачом, и ему с этим жить! Одному! Вечно этим мучиться!

Глаза Старикана забегали, он кусал себе губы, словно решаясь сказать что-то важное.

Вернер, весь подобравшийся, опередил его:

– Вы правы! Да, я не хочу, чтобы воскрешали моего друга Адольфа для развлечения всяким больным на голову людям! Я запрещаю это! В случае неповиновения… я пожалуюсь пришельцам, и это серьёзно отразится на наших шансах быть принятыми в Союз. Я желаю своему другу Адольфу спокойного сна, который он давно заслужил. И ради него одного… Да, ради него одного… Как же страшно это произносить… Ради него я готов поместить на другую чашу весов всю нашу цивилизацию. Каждая жизнь бесценна, а значит, у неё та же цена, что и у жизней миллиардов. Я надеюсь, у власть имущих хватит благоразумия не подводить меня к этой черте, к сложному выбору с непредсказуемыми последствиями!..

– И да, я хотел бы, чтобы все считали меня великим учёным, по моим заслугам, – уже спокойно добавил Вернер. – Но не пророком, это не моё. А насчёт вечности, это уж как получится…

– Ясно… – обречённо кивнул Старикан. – Извините меня за эти сумбурные обвинения…

Вернер благодушно улыбнулся.

Закричав, Бальтазар ударил по стене кулаком.

– Скажите ему, что Бенито во всём признался! Во всём, о чём я предупреждал! Скажите ему, что он умер, вопя от страха и боли, проклиная Вернера, который обещал ему счастье, а вместо этого он, несчастный, изуродованный, слетит с колеса сансары в темноту безвременья. Про колесо обязательно скажите, это его обескуражит!

Старикан тряс головой, не соглашаясь или вовсе не желая слышать.

– Ахинея! Безумец! Признание под пыткой…

– Что?! – удивился Вернер.

– Ещё скажите, что я Бальтазар, а не Фернандо, и что я видел страшную, стократно мучительную смерть Адольфа из-за отравы, приготовленной для него Бенито! Помогите мне! Мы можем его остановить!.. – Бальтазар ходил по камере и кричал стенам. Его перепуганные товарищи жались по углам своих коек.

– Оговорился, – пробормотал Старикан, выковыривая из уха микронаушник.

– Оговорились… – насмешливо повторил Вернер. – Я вам не верю. Этот провокатор из ваших спецслужб. Затем покушение на меня. Развязывание войны! Сейчас какие-то уловки… Вы, Старикан, будто бы до сих пор не осознали, как сильно всё изменилось. Вы ради своего политического благополучия готовы наплевать на интересы ваших избирателей? Думаете, люди это одобрят?

Тот смиренно склонил голову.

– Я вас подробно обо всём проинформирую. Ещё раз уверяю вас, что не мы развязали войну с пришельцами. Обязательно им это объясните. В случившемся виноват лунянин по имени Фернандо, он работал у вас некоторое время. Это не наш человек, он сам по себе. Он безумец. Только что я узнал, что он до смерти запытал вашего сотрудника Бенито. Примите мои соболезнования. Вам не о чем беспокоиться: Фернандо в тюрьме со своими подельниками. Мне докладывали, что с ними вы тоже знакомы: луняне Дмитрий и Альберт из посмертного сыскного агентства «За Ахероном».

Вернер слушал его, привстав. Вид его был очень расстроенный.

– Ах, бедняга Бенито! Прости, что не уберёг тебя. А ты, глупый и ужасный Фернандо, если ты меня сейчас слышишь. Психопат ты и убийца, мучитель невинных. Ведь это ты покушался на меня? И я простил тебя, хотел забрать к себе…

– Да пошёл ты! – Бальтазар пнул свою койку. – Награда за помощь с войнушкой?

– Но после того, что ты натворил… – Вернер покачал головой. – Мой совет: успокойся, исцели свою душу. Мне не удалось тебе помочь, так скорей помоги себе сам…

Вернер посмотрел на главу Земли.

– Спасибо, что всё рассказали… И освободите Альберта и Дмитрия. Они мои хорошие друзья-товарищи. Они ни в чём не виновны, в этом я абсолютно уверен. Их подло обманул тот страшный человек. Если бы вы знали хотя бы толику того, что знаю о нём я… Немедленно освободить!

Дмитрий с Альбертом бросились к двери.

– Мы друзья Вернера! – кричал Альберт, вперёд Дмитрия забарабанив в дверь.

– Друзья посла пришельцев. Откройте! – не отставал другой.

Они кидали испуганные взгляды на замершую сзади них унылую фигуру с искорёженным от отчаяния лицом.

Бальтазар лёг на койку и, отвернувшись к стене, закрыл уши, чтобы не слышать стука в дверь и криков его друзей, для которых он, очевидно, перестал быть таковым.

Явившиеся вскоре ромбоглазые роботы-охранники выпустили Альберта и Дмитрия. Дверь за ними захлопнулась, заперев пленника внутри кошмара ожидания неминуемого.

Глава 34. Два болвана

Елизавета, лёжа на кровати в номере гостиницы «Земля обетованная», одним глазом посматривала на экран. Там шла популярная телепередача «Обсудим?» После памятного и скандального эфира двухнедельной давности с участием президента и инопланетного посла её рейтинги взлетели до небес. И теперь