Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

Глава 36. Как по маслу

На поверхности Луны стоял испепеляюще жаркий полдень. Серебристое покрытие бесполых прогулочных андроидов и такая же ткань их коротких туник – лёгких, из каменного волокна, – накинутых на плечи, отражали большую часть солнечных лучей.

Бенито шёл первым, так как знал дорогу, поглядывая назад, чтобы Елизавета слишком не отставала. Он молчал, оставил даже свои скабрёзные шуточки.

Скоро постройки гостеприимной старейшей лунной колонии землян скрылись из виду, и Бенито пропустил Елизавету вперёд.

– Буду любоваться на твой потрясный, хоть и плоский, пластиковый зад, – пришёл он в себя, ещё раз все хорошенько обдумав. – Твоя жопа – моя путеводная звезда. Можешь этим гордиться.

И когда его спутница прекратила поминутно на него оглядываться, он достал из грудного ящика выкраденный из музейной экспозиции землян геологический молоток, окликнул её и в пару взмахов разбил ей глазницы видеокамер.

– Не кричи, всё хорошо, ради нас же стараюсь, – тихо матерясь, упрекал он её, чтобы та прекратила вопить в радиоэфире.

Повалив на грунт ослепшую Елизавету, продолжавшую брыкаться и махать руками, Бенито нанёс ей несколько точных ударов по плечам, дробя пластиковое покрытие и сминая суставные шарниры. Руки её андроида замедлились.

– Ну правда, хватит дёргаться! – бросил он ей и в раздражении врезал пару раз молотком ей по ногам и корпусу, просто от злости, чтобы до неё дошло.

Андроиды были не из дешёвых, с хорошей обратной связью, в том числе и тактильной, так что до неё дошло. Елизавета затихла, только тяжело дышала и всхлипывала.

Усевшись на неё, он навалился всем телом и развёл её заклинившие в плечах руки в стороны. Елизавета, охваченная ужасом, послушно развела ещё и ноги. Она не понимала, что он задумал и что делает, просто застыла в беспомощном ожидании какой-то его новой безумной и пошлой выходки.

– Решила, я насиловать тебя собрался?! Хочешь, что ли, этого?!

– Не знаю!.. – зарыдала она в голос. – Не надо!

– Дура! Совсем ополоумела. Чем насиловать? Этим? – тыкнул он её в грудь молотком. – А главное, куда?.. – Он засмеялся. – Не ссы, дорогуша! Бенито как надо разобьёт тебе сердце…

Он со всей силы ударил по груди распростёртого перед ним андроида и затем, наотмашь, ещё раз в то же место. Елизавета сдерживала крик, чтобы не радовать его лишний раз, только болезненно вздыхала после каждого удара. Было не так больно, как страшно.

Разбив ей пластиковую оболочку, Бенито принялся копаться в её грудной клетке. Поняв, что он хочет, она закрыла глаза, пытаясь скорее отпустить прилипшее к ней механическое тело. Не успела. Бенито выдернул из её андроида жилую капсулу, и Елизавета ухнула куда-то вниз в темноту бесчувствия, словно ей разом оторвали все её конечности с головой в придачу.

– Моя и только моя, никто про тебя не узнает, – пробормотал он, крайне собой довольный, и сунул капсулу эссентариума с Елизаветой внутри в грудной ящик.

Бенито вырыл руками яму, вернее, углубление в реголите, разбивая молотком спёкшиеся куски песка, и положил туда набок свёрнутый калачиком андроид Елизаветы. Молоток он засунул ей между ног, чтобы знала, как сметь подозревать его в чём-то подобном. Да и смешно вышло. С шаловливой улыбкой Бенито засыпал ямку с телом. Всё шло по плану. Прекрасно, замечательно, расчудесно!

Через час космическая тарелка уселась рядом с глубоким котлованом, оставшимся от бывшего главного ангара «Реактивных зигзагов». Бенито вылез из-под обломка корпуса одного из двух космических истребителей, валявшихся неподалёку, и вприпрыжку побежал к выдвинутому для него трапу.

* * *

– Ещё раз прошу прощения, босс, что со страха забыл предупредить о Фернандо, а когда вспомнил, дверь моей спасительной ловушки уже захлопнулась, – раз уже в третий повторил Бенито, ковыряясь вилкой в салате. Ему страшно хотелось слопать, сожрать, умять всё, что стояло перед ним на столе, но он со страдальческим видом отодвинул одуряюще пахнувшую тарелку жаркого, позволив себе лишь маленький глоточек вина из бокала, чтобы незаметно запить обильно выделявшуюся слюну.

Вернер мягко похлопал его по руке.

– Всё позади.

– И ты снова с нами, – с долей издёвки добавил Фома, разглядывая исцарапанное лицо Бенито. – Исхудал-то как…

Бенито смотрел на одного Вернера, намеренно не замечая Фому.

– Думал, просижу там до самого конца. Бился, стучался, но всё без толку. Босс, не было минуты, когда я не проклинал свою трусость… От огорчения всего себя расцарапал.

– Острыми и тонкими когтями, судя по отметинам. От волнения их обкусал и заточил? – участливо спросил Фома.

Бенито отодвинулся от него, подсев ближе к Вернеру.

– Босс, вы хорошо тогда сказали: юдоль скорбей счастливчика Адольфа… и неудачника Бенито. Бывало, до горьких рыданий хохотал там над собой. Дверь мне открыл какой-то еврей, видимо, пришёл прослезиться, что им нашего Адольфа не достать для своих гнусных страстишек. Я еле выскочил: этот мерзавец едва обратно дверь не захлопнул. Узнал меня. За такое хотел я ему по харе крепко приложить. Но подумал: а зачем мне эта ссора? Пусть мирно уйдёт… И сейчас, и потом… А я тем самым стану лучше, вырасту над собой…

– Какой ты молодец! – воскликнул Фома.

Вернер глянул на его язвительную ухмылку с удивлением, и Бенито наконец-то удостоил Фому вниманием: в глазах Бенито застыла боль, казалось, вобравшая в себя весь его печальный рассказ. Посверлив Фому укоризненным взглядом, он повернулся к Вернеру.

– Знаете, босс, а тот еврей мне улыбался. Сам трясётся, как я к нему с кулаком подступаю, а всё же улыбку на лице держит. И лебезит, знаете, как только они умеют: «Не надо нам всем волноваться, неподходящее сейчас для этого время». «Вот и славно, – говорю. – Ну, бывай. Спасибо, что выручил».

– Не узнаю тебя, Бенито! Не узнаю! – крикнул Вернер с восхищением.

Бенито неловко пожал плечами.

– Это место сильно меня изменило. Полезный опыт… Знаете, посидеть там на стульчике под лампочкой, подумать, поплакать, посмеяться. Просто сиди и всё поймёшь…

Вернер одобрительно кивнул.

– А что Фернандо от тебя хотел? – вдруг спросил Фома. – Пытки эти… Даже не верится… Нам сказали, что он просто сбрендивший псих с маниакальной идеей. А затем выложили эту идею: почти один в один наш замечательный план с «пришельцами» и всемирным праздником под занавес. Мол, чтобы всех осчастливить, а потом убить. Между прочим, президент Земли это рассказал, когда перед нами отчитывался.

Вернер поёрзал, глянул на Фому неодобрительно.

– И правда, Бенито, чего он хотел? Фома, а ты Фернандо ничего такого не говорил? Ты же с ним столько времени провёл? Может, случайно обмолвился про наш план? Ты же бесхитростный и прямой… Он ни о чём