Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

таком не расспрашивал, как бы между делом? Если он всё-таки из спецслужб… они же обучены вытягивать информацию. По крупицам: одна, вторая, а третья спровоцировала спецслужбиста на… другие методы, их этому тоже учат. Да, Бенито?

Тот со вздохом кивнул.

Фома потряс головой.

– Нет!

– Босс, когда вы сказали, что Фернандо арестовали, я так обрадовался! Какое счастье, опасность миновала! – отведя глаза, повторил Бенито раз в третий, но уже задрожавшим голосом.

Вернер участливо, а Фома внутренне торжествуя, смотрели, как Бенито наливается краской.

Фома сжал кулаки: давай, признавайся, что Фернандо – это неугомонный поп Бальтазар. А дальше ниточка потянется… К примеру, он, Фома, скажет: «Если этот поп, мой спаситель, скрывал свою личность, то выходит, боялся нас, видимо, Адольф ему всё рассказал. Не потому ли он пытал Бенито, чтобы больше выведать?» А дальше: «Босс, человек в беде, ведь он всё знает. Бенито же ему вообще всё выложил. Разве правильно оставлять Бальтазара за бортом, ожидать конца в одиночестве, печали и унынии?» И надавить: «Бальтазар – уважаемый человек, ему могли и поверить. Как бы мы не просчитались…»

– Он приревновал меня к своей бабёнке, – выдавил красный как рак Бенито. – Как её там… Дурак я, отвесил ей пару учтивых комплиментов…

Вернер хихикнул.

– Видел я твою учтивость. Но из-за такого…

– Он человек своего ужасного времени, дикий и наглый. Знал же я, с кем связываюсь… Босс, признаюсь, чего уж там: у нас с ней были шуры-муры. О-го-го какие! Женщина-то огонь…

Фома похлопал глазами, и Вернер, усмехнувшись, подмигнул ему.

– Поплатился я за свои низменные страстишки… – тряс головой Бенито. – Так мне и надо!

Вернер ласково его успокаивал, поглаживая по плечу.

– Ты признал свою ошибку, это уже хорошо. Все мы тебе сочувствуем: и я, и Фома, – строго посмотрел он на того.

Фома покивал, моргая и лупясь на Бенито. А тот сквозь слёзы глядел на Вернера.

– Босс, я трус. Ах, эти ужасные пытки, как он меня истязал! Я всё ему рассказал, почти сразу… Лишь бы остановить его, прекратить весь этот ужас… Поэтому он и предатель, босс. Это всё он, не я… Я не хотел вас предавать…

Утерев слезу, Вернер всхлипнул.

– Я тебя прощаю!

– Босс, а ведь я не держу на него зла! – удивился себе Бенито. – Верьте мне, как бы несуразно это ни прозвучало! И вы, умоляю, тоже простите этого несчастного безумца, как сейчас простили меня.

– Бенито, разреши обнять тебя… – взволнованный Вернер стиснул его. – Ну-ну, всё хорошо…

– Более того, считаю, что лучше его освободить, – убеждённо заявил Бенито, утерев уголок глаза. – Я жив и уже простил его. Всё равно ему никто больше не поверит… Только не стоит брать его сюда, даже если попросится, – прибавил осторожно и поёжился, будто припомнив пережитый ужас.

– А может, взять? Может, получится его перевоспитать? – вскинулся Фома с горящим взглядом. – Босс, кажется, это хорошая, добрая мысль…

– Вот ещё, такого безобразника! После всего, что он натворил?.. Снимаю с себя ответственность за него! Моя карма не пострадает! Да и ничья не пострадает!

– Вы, босс, добры, – с почтением заметил Бенито. – Ко всем и даже к таким людям. Давайте я лично к нему наведаюсь и скажу, что от страха наплёл ему про апокалипсис. Скажу, всё это мои выдумки, лишь бы остановить его, все эти пытки… Мол, не переживай, живи себе спокойно со своей бабёнкой, она мне больше не нужна, а тебя я прощаю…

Вернер обрадовался, выдохнул с облегчением.

– Сделай милость, Бенито! А насчёт этой Елизаветы… Вот кого бы я охотно взял, так это её прежнего мужа, попа Бальтазара, пусть даже с ней в нагрузку… Любопытнейший человек и нескучный. Достойный этого места! Но, к его счастью, ты уже помог ему с лучшей концовкой этого ужасного из миров, как и нашему другу Адольфу.

Бенито склонил голову.

Вернер посмотрел на вдруг заёрзавшего Фому, который будто хотел что-то заявить, но тот отвёл взгляд.

– Бальтазар счастливо ушёл в спокойное ничто, будущее этого мира скорбей, и его наивные друзья не успели затащить его обратно, – закончил тираду Вернер. – Бенито, непременно скажи безумному герцогу, что если он не попридержит язык за зубами, то за свои злодеяния снова угодит за решётку.

Бенито вскочил.

– А ещё я наплету ему, что бывших герцогов и королей пришельцы одаривают почётным местом в Галактическом совете и слугами в придачу. Пусть, дурень, порадуется.

Фома сощурился.

– Такой ты услужливый. Простил ему пытки. Какая духовная мощь! Не похоже это на тебя…

– Фома, я сам не свой, – мечтательно произнёс Бенито. – Скоро всё случится… У Фернандо есть право замолить свои грехи перед фальшивой ведьмой Елизаветой. Не нам стоять на чужом пути к прощению… Пойдёт он по нему или нет, это уже его выбор, а не наш. Но за него тащить в вечность этот груз… Я не хочу.

– Ну что же, Бенито, удивил ты меня! – воскликнул Вернер. – Сейчас же прикажу освободить Фернандо: пришельцы больше не желают видеть его за решёткой. Они на голову выше нас и милосердны даже к страшным преступникам. Бенито, иди творить добро! Карма не ждёт.

– Принято, босс! – отсалютовал тот.

– И не безобразничай там, розыгрышей не устраивай, никого не пугай. Да, и ещё… Фома, ты же не против, если Бенито нажмёт на ту кнопку? Он так этого хотел… Думаю, заслужил. Тебе же всё равно, кто задёрнет занавес бытия?

Фома моргнул растерянно и кивнул. Жалкая улыбочка, лишь тень его прошлых полноценно циничных и равнодушных улыбок, отобразилась на его лице.

Вернер задумался.

– Чем бы тебе помочь… Не знаю… После разгрома лаборатории ничего не осталось… Фома, конечно же, за тобой здесь остаётся место среди несчастных… Но… Бенито, может, у тебя есть запас препарата? Поделишься своим сокровищем? Спровадим Фому вместе в добрый путь, как он того заслужил…

На мгновенье замявшись, Бенито вздохнул.

– Откуда, босс! Иначе мне и Фернандо был бы не страшен. Оставил бы наш мир, это страшное место, со счастливой улыбкой, как мы все того заслуживаем. Подал бы ему пример…

Вернер вздохнул и с сожалением посмотрел на Фому. Тот, справившись с собой, тоже вздохнул. Когда они от него отвернулись, он тихо перевёл дух.

Встав из-за стола вслед за Вернером, Бенито с торжественным видом кивнул ему, затем отвесил такой же, даже ещё более сосредоточенный кивок Фоме. В животе у него заурчало от голода, но на душе, а может быть в желудке, пели птицы. «Чудесно, расчудесно! Ах, замечательно! Прекрасно!» – чирикали они.

Вернер пожал Бенито руку, проследил за Фомой, чтобы и тот пожал, и вышел,