Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

счастья, чтобы ушли восхищённые, по-хорошему. Мол, нельзя, если все исчезнут напуганные. Мол, карма, чик-чирик, перед лицом вечности, чик-чирик. Его, дурака, слова… Так что, между нами, лично я не против: болтай себе без умолку. Люди имеют право знать, что их ждёт. Да и тебе всё одно не поверят. Как думаешь?

– Не поверят, – помотал головой Бальтазар, ожидая, когда тот наконец закроет за собой дверь.

– Всё же сдался? Пф-ф!..

– Не сдался! – со злостью бросил ему Бальтазар и похолодел, когда тот едва не подпрыгнул от радости.

Бенито подскочил к нему.

– Мужчина! Молодец! Никогда не сдавайся, стой за своё! За это держи конфетку, – он протянул ему чёрную пилюлю. – Выпей не позже чем за десять минут до начала отсчёта и сделай себе очень больно. Сам придумай, что отрезать, куда и что воткнуть… Подготовься заранее! Весело уйдёшь, обещаю. Не то что без страха, а наоборот. Я-то знаю… Да, у тебя есть основания для скепсиса. Но в своё оправдание скажу: я тогда только одну штучку впопыхах сварганил. Торопился успеть попотчевать друга Адольфа, – скривился он, – и чтобы Вернер ничего не узнал. Он же у нас добренький. Ты знал, что ради тебя он любимой яхтой пожертвовал? Решил с почестями тебя спровадить. Ну же, бери! На этот раз не обману. Мне-то жемчужинка уже ни к чему…

Лишь бы поскорее закончить неприятный разговор, Бальтазар послушно взял подношение.

Бенито улыбнулся.

– Правильный выбор. Береги её. Бывай!

Оставшись один, Бальтазар в изнеможении откинулся к стене и долго смотрел бессмысленным взглядом на подарок Бенито у него на ладони. Затем он до боли сжал пилюлю в кулаке, словно пытаясь её раздавить, замахнулся, чтобы отбросить эту чёртову дрянь в угол, но вместо этого вздохнул и сунул её в карман.

Глава 38. Поняли друг друга

Бальтазар глянул на часы: время ежедневной передачи с Вернером. Чем нас удивят сегодня? Он поискал глазами запропастившийся пульт, не нашел и щёлкнул пальцами, включив настенный экран. Показалась заставка: вид на нашу Галактику из далёких глубин космоса и подпись: «Союз равновеликих». Самое начало. Слушать выступления Вернера было… странно. Когда ты знаешь, что скрывается за каждым его словом, что именно оно значит и для чего говорится, но также отдаёшь себе отчёт, что скажи кому об этом, попытайся разъяснить, тебя сочтут безумцем… Сначала понимание этой разницы, нет, пропасти восприятия между ним и другими доставляло ему душевную муку, потом стало просто странно – осознавать себя изгоем и пророком. По крайней мере, так было ещё вчера, а сейчас ему… уже безразлично. Даже потуги Бенито добиться своего не вызвали в нём обычного отвращения к этому существу – вообще ничего в душе не откликнулось. Он прекрасно понял, зачем на самом деле Бенито сюда явился, кроме, конечно, того, чтобы по случаю нанести ему рану поглубже и поковыряться в ней вдоволь в своё удовольствие. Хочет напоследок навести суеты, надеется подбить на это «полезного дурачка» Бальтазара. Значит, осталось недолго. И, видимо, уже ничего не исправить, раз тот не боится, что Вернер, узнай он об этом, всё отменит. Дилемма. Если его, Бальтазара, и впрямь освободили, то можно снова удариться во все тяжкие, ещё раз попытаться остановить это безумие, но тем самым стать пешкой в игре Бенито, бесчестной и недоброй. Но также он волен послать Бенито ко всем чертям, смириться и уповать на гуманизм Вернера, с которым тот безболезненно решит за всех вопрос «быть или не быть». Принять сторону злодея Бенито или «добряка» Вернера? Навредить людям или помочь? И не выйдет ли наоборот от его действия или бездействия?..

От кружившихся противоположных мыслей у Бальтазара разболелась голова.

– Моё мнение таково: кто мыслит, тот и существует, – заявил с экрана Вернер, обращаясь к ведущему и отвечая на какой-то глубокомысленный вопрос, который Бальтазар прослушал. – К примеру, искусственный интеллект: мыслит, значит, существует. И жизни вычислительных машин, например, тех же ромбоглазых у вас на Земле, не менее важны, чем жизни землян или лунян. Мы, живые существа, такие же вычислительные машины, но из органических молекул.

– Только их можно выключить при необходимости. Для отладки. Или вообще… А нас нельзя. Это называется словом на букву «у», – парировал ведущий и широко улыбнулся.

Вернер в ответ ему улыбнулся ещё шире.

– Так их же намеренно делают такими. Вот им и плевать на себя. Вас похожим образом можно запрограммировать. Но лучше мы запрограммируем себя на счастье!

Внизу экрана побежал подстрочник: «Друзья, улыбайтесь! Искритесь счастьем! Прекрасное заждалось нас! Мы тоже в нетерпении! Всем добра и благ. Скоро всё случится!»

– Согласен, не будем о грустном! – поддержал его ведущий.

– Никаких тем на букву «г»!

Они захохотали. Зал, и без того радостно возбуждённый, неистово заколыхался в пароксизме заразной смеховой лихорадки. Казалось, некоторые зрители вот-вот выпадут из кресел.

Бальтазар кивнул: «Если мы машины, нас тоже можно выключить, раз к машинам нужно относиться как к людям. Лишь бы мы были не против. Поэтому нас не надо ни спрашивать, ни уведомлять. А чтобы мы ничего не почувствовали, как не чувствуют машины, нужно всё сделать быстро и незаметно. Железная логика у этого „биоробота“».

– А знаете, когда они объявили запрет посмертного возмездия обязательным условием вступления в Галактический союз, лично я почувствовал облегчение, – доверительно шепнул Вернер ведущему.

«Конечно, ты почувствовал облегчение, раз Адольф здесь не объявится. Видимо, нет ему доверия. Потому и запретил».

Ведущий, чуть сдвинув брови, выразил лёгкую озабоченность.

– Но это же временная мера? Воскрешённые страждущие… Которые пострадали… Они могут быть недовольны… А недовольных нам сейчас не надо! Нам главное – вступить!

– К счастью, нет! Это с нами навсегда! И, чтобы избежать нарушений строгого предписания, я посоветовал пока приостановить работу Института Времени. Ко мне, к послу от имени Земли, прислушались.

«Ну да, на кону же счастье всего человечества! Тебе нельзя рисковать, вдруг я объявлюсь! Вот как ты меня боишься!..»

– Давайте мы вначале вступим в Союз равновеликих, а дальше разберёмся, как утешить страждущих! – воскликнул Вернер.

Ему зааплодировали, и он после шумных оваций продолжил:

– Есть же другие методы: например, медитация на дыхании и концентрация внимания на пупке очень помогает от душевных терзаний.

Ведущий, воодушевившись, замахал руками.

– Очень помогает! Лично подтверждаю! Надо просто выдыхать из себя проблемы через нижнюю чакру, представляя, что они растворяются и улетучиваются.

– Да… – протянул довольный Вернер. – Нас ждёт счастливое сообщество всеобщего согласия, где нет места ни войнам, ни мести. Зло отпадёт за ненадобностью. От этих перспектив кружится голова и захватывает дух!

«Может,