Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

своеобразной. Вы просто не сможете понять огромного количества условностей, ограничений, скрытых смыслов, которые для нас являются нормой жизни. Нам так же сложно понять вас. Но мне проще, у меня смешанная кровь, а это заставляло развиваться в обоих направлениях.

– Почему?

– Очень выжить хотелось, – Азуми вдруг совсем по-девчачьи шмыгнула носом. – Так что логика у меня нормальная. Для меня так вполне.

– Для японки ты очень прямолинейна.

– Ты встречал в жизни так много японок?

Уела, как есть уела. Алекс усмехнулся – как научила жизнь, смущение и замешательство весьма удобно скрывать под такой гримасой.

– В таком случае скажи мне, что говорит твоя логика по поводу того, как мы прибудем в Империю. Говоришь, я тебе нравлюсь, но там мы разойдемся, как в море корабли.

– Мы еще не там. Мужчина свою женщину не бросит.

– А ты оптимистка.

– Жизнь учила меня цепляться за любую соломинку.

Ага. Еще имеется шанс, что его семья поможет хотя бы на какое-то время решить вопрос с жильем, иммиграционным законодательством, учебой и последующим устройством, цинично подумал Алекс. В принципе, она этого и не скрывает. Сработает хотя бы один из этих пунктов – и жизнь станет много легче. Даже роль туземной служанки при дворе влиятельного человека уже лучше, чем пустота и неопределенность.

По лицу Азуми было видно, что ход мыслей Алекса она читает свободно. Впрочем, и свои теперь не скрывала – откровенность за откровенность и все такое. Доверительный разговор, блин! Пряча неловкость, Алекс спросил:

– Хорошо. А во-вторых?

– Что во-вторых? – не поняла девушка.

– Ты сказала, – Алекс чуть напрягся, оживляя память, – что есть две причины. После этого последовало «Во-первых». Что во-вторых?

– Во-вторых, нас скоро будут убивать.

– Не понял.

– Чего тут понимать? У нас на хвосте немецкие корабли. И как только они дадут ход, вцепятся нам в хвост не хуже терьеров.

– Но мама сказала…

– Она сказала то, что должна была сказать. Чтобы не было паники на борту. Немцы не отстанут. Здесь, может, и не догонят, а вот дальше… А та система… Ты карты смотрел?

– Ну… да. Меня же штурманскому делу учат.

– И что там?

– Не так много.

– Вот именно. Я то же самое получила из местной сети, и даже еще больше. Не побоятся они лезть, нечем их там встретить. Вот и надираются старшие, чтоб самим не бояться и нас успокоить.

– Черт!..

– Именно так, – Азуми мрачно огляделась. – Именно так.

– Тебе бы в штабе каком-нибудь аналитиком работать, – хмыкнул Алекс, больше чтоб разрядить обстановку.

– Кто ж меня туда возьмет… – Азуми снова огляделась и вздохнула: – Ладно, что ж теперь. Один раз живем. И, возможно, недолго.

С этими словами она внезапно толкнула Алекса в грудь, да так, что тот шагнул назад и уперся спиной в дверь каюты. Та, видимо, была не заперта и гостеприимно раскрылась. Чтобы удержаться на ногах, парень вынужден был шагнуть назад – и в следующий момент Азуми, ворвавшись следом, захлопнула дверь и новым толчком опрокинула его на кровать. Рухнула сверху и с неожиданной силой прижала к себе. Живем один раз…

Система Кларка согласно всем правилам и неписаным международным законам просто не имела права носить это имя. Почему? Да все просто. Ее назвали в честь Артура Кларка, ученого, писателя и популяризатора науки. Единственный нюанс – он был британцем, да еще и имел какой-то офицерский чин. Называть систему в честь гражданина враждебного государства как-то не комильфо.

Все так, но в Империи Кларка уважали. Вдобавок помнили, что и сам он когда-то относился к ней с уважением. А потому, когда бравый капитан первого корабля-разведчика, прибывшего в эти места, решил по освященному веками праву первооткрывателя назвать систему именем знаменитого британца, к этому отнеслись с пониманием. Не то чтобы радостно, однако и в позу никто вставать не захотел. Тем более что система окраинная, не слишком перспективная. Хочет человек извратиться – да и черт с ним.

Вообще, конечно, тот еще казус получился. Обычно свежеоткрытые планеты капитаны называли своими именами, но в данном случае это неписаное правило оказалось нерабочим. Просто и сам капитан, и все трое членов экипажа фрегата дальней разведки «Хабаровск» уже имели планеты со своими именами. Насквозь героический экипаж попался.

Веселье началось чуть позже, когда выяснилось, что в свете изменившихся (а подобное случалось с периодичностью в тридцать-сорок лет) геополитических раскладов система превратилась из захолустной в стратегически важную. А ведь в ней не было ничего – Империя просто застолбила местечко на будущее, и только. В спешном порядке начали возводить систему обороны, перебросили дивизион легких сил, которые не успели даже толком освоиться на новом месте. А потом на систему Кларка обрушился сосредоточенный удар объединенных сил Альянса и Аргентинской Конфедерации.

Имперцы оборонялись с яростью обреченных, однако противник давил их паровым катком линейных флотов. Сражение продолжалось почти неделю, хотя аналитики изначально считали, что больше чем на двое суток оно не затянется. И, когда последний крупный имперский корабль, легкий крейсер «Адмирал Бутаков», превратился в груду обломков, и немногочисленные уцелевшие истребители скрылись в поясе астероидов, откуда им все равно некуда было убежать, выяснилось, что имперцы совсем не такие дураки, как по обыкновению решили янки.

Они уже праздновали победу, когда примчался курьерский звездолет и принес весть о том, что, пока они тут возились, три имперские эскадры ударили по оставшимся без защиты из-за отправки практически всех боеспособных кораблей в эту глушь системам, и теперь в них творится сущий ад.

Командующий объединенным флотом адмирал Семс начал разворачивать силы, дабы немедленно отправиться спасать оказавшиеся под ударом системы, но тут выяснилось, что аргентинцы с ним категорически не согласны. Хотя бы потому, что по их планетам тоже был нанесен удар. Не очень мощный, ограниченными силами, зато накрыли сразу десяток систем. И теперь они мало того, что хотели идти на защиту своих миров, так еще и спорили, куда именно. Все же не имеющая единого центра Аргентинская Конфедерация состояла из кучи планет, флот строили каждая свой, и сейчас капитаны намеревались защищать исключительно свой дом. На других им было по большому счету наплевать, а вариант с тем, чтобы спасать американцев, даже не рассматривался. В результате возникла сумятица, и, пока народ препирался, решая, что делать, ловушка захлопнулась окончательно.

В систему вошла ударная эскадра из восьми линейных кораблей типа «Севастополь». Ну и легкие силы, разумеется. Как оказалось, у Империи в резерве стояло почти вдвое больше сил, чем полагали в Альянсе. Последовало короткое, но жестокое сражение, после которого немногочисленные уцелевшие корабли врага сдались, а в его боевых порядках