Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

Небольшой корабль может выйти практически «бесшумно», однако, чем больше масса, тем глобальней возмущения. В видимой части спектра они минимальны, однако гравитационные аномалии, радиочастоты, свечение в ультрафиолетовом диапазоне, выброс нейтронов… Словом, компьютер для наглядности может перевести эту картинку в видимый диапазон, и тогда на экране возникает настоящая цветовая феерия.

Это было немного похоже на то, что показал им на прощание Роман, однако если искусственный интеллект создал настоящую симфонию, то здесь они видели настоящее воплощение хаоса. Тоже завораживающее, но совсем по-иному. Грубее, резче, четче. Более непредсказуемое!

А Роман! Как он? Алексу пришло вдруг в голову, что если немцы шли тем же маршрутом, что и «Изумруд», то они наверняка прошли через систему Камертон. О, черт!

– Приказываю заглушить реактор и лечь в дрейф!

– Кажется, нечто подобное мы уже недавно слышали, – хмуро пробормотала мать. На сей раз в ее голосе не было и намека на обычную веселость, да и лицо как-то сразу вытянулось, став при этом сухим и жестким. Сосредоточенным донельзя. – Интересно, у них там у всех с фантазией проблемы?

В этот момент загорелся, наконец, экран дальней связи, и на нем предстало лицо говорившего. Своеобразное лицо – одновременно истинный пруссак, и в то же время довольно-таки располагающее, не злое. Впрочем, немного портили впечатление загнутый книзу и нависающий над губой нос и выражение, словно у объевшегося сметаной кота.

– Фрау! – Кто здесь главный, он выделил сразу. А может, знал? – Как я рад, что смог вас наконец-то догнать…

– Еще не смогли, – безразлично пожала плечами мать.

– Ну что вы… Конечно, смог. Вы не успеете добраться даже до вашей чертовой планеты. Реакторы моих кораблей перезапустятся раньше, после чего настигнуть вас – дело пары часов. Умоляю, не усугубляйте. Мы заберем лишь то, что по праву принадлежит нам.

– Все, что на борту имперского корабля, принадлежит Империи.

– Я уважаю людей, которые даже в безнадежной ситуации готовы идти до конца, – в голосе немца лязгнул металл. – Однако не стоит доводить принципиальность до абсурда. Все, игра окончена!

– Она еще даже не начиналась…

Адмирал хотел что-то сказать, но мать выключила связь и потянулась всем телом. К ней на глазах возвращалась уверенность.

– Лешик, пожалуйста, сделай мне кофе. С молоком. И, пожалуй, чайную ложечку вишневого ликера.

– Ты что? – удивление в голосе Йозефа переливалось через край. – Неужели ты так спокойна на самом деле?

– А куда деваться? – пожала плечами мать. – Сдаваться не вариант, немцам свидетели не нужны. Так что путь только один – вперед!

– Но… Я его помню. Не раз в новостях видел. Это адмирал Редер, считается одним из лучших флотоводцев рейха. Думаешь, из-за нас он будет портить себе репутацию?

– Может, и лучший… Неужели ты полагаешь, я не узнала, с кем имею дело? Так вот, я не говорю, что Редер плохой человек, но если бы он был химическим элементом, то назывался бы «гандониум» или «педриллий». То, что показывают в новостях, заметно отличается от реальности.

– Но…

– Все, – мать хлопнула ладонью по подлокотнику кресла, показывая, что разговор окончен. – Иди, отдохни, у нас впереди еще достаточно волнений. Леш, где там мой кофе?

– Сейчас, мам! Уже бегу!

Следующие часы все заинтересованные стороны были вынуждены чувствовать себя в роли участников забега эстонских гончих. «Изумруд» медленно, словно улитка, полз по космосу, а сзади его так же неторопливо преследовали немцы. В другой ситуации они настигли бы старый фрегат с легкостью, но накопители попросту не позволяли реализовать свое техническое превосходство. Здесь колоссальная масса линкоров играла с ними злую шутку. Ускорение, которое они могли развить, практически не отличалось от того, которое выдавал «Изумруд», и поэтому дистанция сокращалась чрезвычайно медленно.

Как ни странно, реактор удалось перезапустить даже чуть раньше, чем это сделали немцы. Вот только полчаса форы ничего не давали. Немецкие корабли, сумев запустить двигатели в маршевый режим, стремительно настигали фрегат. Правда, выглядело это убого – разное время запуска реакторов привело к тому, что строй распался, и теперь эскадра растянулась почти на половину астрономической единицы. Построение типа «толпа обыкновенная». Смотрится так себе, но, опять же, ничего не меняет.

Через пару часов головной линкор дал залп поперек курса фрегата. Это недвусмысленное требование сдаться мать проигнорировала с великолепной небрежностью, лишь пояснив:

– Этим умникам нужна Лийса. Стрелять на поражение они не станут.

Что же, она оказалась права. Лупить по «Изумруду» из всего бортового вооружения противник не рискнул. А с другой стороны, легче от этого никому не стало. Как выяснилось, кое-что мать все же не учла.

Вначале без видимых причин начала падать мощность двигателей. Затем встал реактор. Мигнули лампы – и тут же вспыхнули снова – накопители успели подзарядиться, однако это было слабым утешением. Склонившись над пультом, мать отчаянно колдовала над кнопками, а потом вдруг махнула рукой и плюхнулась в кресло.

– Все, приплыли.

– То есть?.. – Йозеф успел задать вопрос на секунду раньше Алекса.

Повисла зловещая тишина, все смотрели на капитана. Мать вздохнула, потерла виски:

– Приплыли – значит, приплыли. У этих сволочей подавляющий луч. Интересно, где они его смогли украсть?

Действительно, где? Подавляющий луч – штука очень высокотехнологичная, немцы такие сами точно не производят. Алекс читал о нем в цикле «Оружие, которое не стало оружием». Там он представлялся на уровне идеи про роторный пулемет, который стал в результате устройством для подачи мячей при тренировках по теннису. Но если там довольно примитивная схема, то подавляющий луч – штука действительно интересная. Глушит все ядерные реакции, каким-то образом «запирая» нейтроны в ядре. Потому и реактор «умер».

Да уж. Оружием он не стал из-за малой дальности и очень больших потерь энергии, в результате чего использовать его можно было исключительно направленно. Однако если уж он что-то зацепит… По слухам, подавляющим лучом можно остановить даже ядерный взрыв, а уж для операций по перехвату чужих кораблей он подходит мало не идеально. Неудивительно, что мать опустилась в кресло и, отчаянно фальшивя, принялась насвистывать какую-то мелодию. Стало быть, все, она бессильна…

– А что дальше-то? – спросила Марыся.

– А ничего. Мы просто ничего не можем сделать. Надеюсь, мы успели…

– Что успели? – удивленно спросил Йозеф, но ответить ему матери не удалось.

Вновь пришел вызов, и на экране появилось лицо Редера, опять довольное, как у кота, обожравшегося сметаны.

– Фрау, признаю, мне пришлось за вами побегать. Но теперь игра действительно окончена. Готовьтесь принять на борт абордажную группу.

Мать потянулась в кресле и каким-то странным, ленивым