Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

себя. Он передавал вам свою личную благодарность. Кристаллы, которые вы передали полковнику Арсеньеву, оказались бесценны. Точнее, их цена, это целостность Империи. Вы спасли страну от катастрофы.

— Я просто выполнял свой долг, — выдавил я. Фраза была казенной, но другой я придумать не мог.

— Ваш «долг» едва не стоил вам жизни, — Волков не улыбнулся. — А заодно спровоцировал крупнейший политический кризис за последние двадцать лет. За те пять дней, что вы тут отдыхали, Империя серьёзно изменилась.

Майор включил свой планшет и развернул его ко мне. На экране замелькали заголовки новостных лент, фотографии. Арест статского советника Лопухина прямо в зале Госсовета, за компанию прихватили самого Орлова. Десятки других арестов менее крупных чиновников, промышленников, офицеров. Масштабная чистка, которая прокатилась по всем эшелонам власти.

— Ваша маленькая война в порту стала детонатором, лейтенант, — продолжил Волков. — Она дала Князю и его сторонникам, а главное, самому цесаревичу, тот карт-бланш, которого они так долго ждали, получив неопровержимые доказательства существования заговора.

— А Барон? — спросил я. — И Константин?

— Испарились, — Волков пожал плечами. — Когда наши штурмовые группы вошли в его резиденцию, там было пусто. Только холодный камин и недопитая бутылка коньяка. Он ушел, успел замести почти все следы, но мы точно знаем, куда ушел Барон вместе со своими капиталами и остатками личной империи. Так что война не окончена, лейтенант. Она просто перешла в новую фазу.

Волков выключил планшет и снова посмотрел на меня.

— А теперь о вас. Вы создали нам очень много проблем, Строганов. Вы, официально мертвый офицер, воскресли в самом центре шпионского скандала. Устроили бойню в черте города, что является грубейшим нарушением всех мыслимых уставов. Вы использовали неизвестные образцы вооружения и продемонстрировали способности Кинетика, которые не поддаются классификации.

Он сделал шаг ближе.

— У меня к вам очень много вопросов, лейтенант, хоть я и присутствовал на ваших тестах. Например, откуда у вас доступ к технологиям, способным взломать защищенный канал полковника Корпуса? Как вы смогли в одиночку противостоять пятерым элитным японским Кинетикам, включая одного уровня Гамма? Ваш уровень развития слишком низок, даже с учётом специфики дара! И что это за темный субъект в плаще, которого видели несколько ваших бойцов и который, по их словам, просто растворился в тени? Ладно бы один, можно было бы списать на галлюцинации после смертельной мясорубки. Но их трое, и все описывают одно и то же!

Волков задавал вопросы тихо, буднично, но каждый из них был как удар кувалды. А за его спиной стояла дрожащая Алиса с огромными от страха глазами. Я молчал, лихорадочно соображая, что ответить. Самое смешное, я вообще не в курсе, что происходит! А единственного причастного, кто в курсе всех дел, сейчас колбасит крупной дрожью.

— Вы хоть понимаете, лейтенант, что создание пылевого двойника, способного вести бой самостоятельно, даже при отключке самого создателя-Кинетика, это уровень Альфа — почти шепотом сказал Волков.

— Я… я не помню, майор, — наконец сказал я. — Последнее, что есть из воспоминаний, это как начал в отчаянии отстреливать подкрепление Барона, тех шустрых парней в глухой броне. А потом… пустота. Врачи говорят, это посттравматическая амнезия.

Это была слабая, жалкая ложь. Но единственная, которую я мог себе позволить.

Волков смотрел на меня несколько долгих, мучительных секунд. Я был уверен, что сейчас он назовет меня лжецом и вызовет своих следователей, но он лишь позволил себе короткий кивок.

— Амнезия… Что ж, очень удобный диагноз, лейтенант, пусть так и останется. Допишем в медицинской карте тяжёлую контузию, чтобы выглядело более сносно. Отдыхайте, восстанавливайте силы, они вам еще понадобятся. Империя не забудет вашего подвига. Но и не простит вам ваших секретов, если они есть, разумеется…

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня в компании цифрового призрака, который готов был грохнуться в обморок в любой момент.

* * *

Цесаревич Алексей Николаевич не спал уже третьи сутки. Его просторный, отделанный темным дубом и зеленой кожей кабинет в Зимнем дворце превратился в главный штаб невидимой войны. Воздух был пропитан запахом крепкого кофе, табачного дыма, а стена мерцала от работы экранов терминала ГИС. Перед ним, как и три дня назад, сидела все та же троица: седой, похожий на старого волкодава генерал-адъютант Орлов, двоюродный брат арестованного сенатора, но полная его противоположность по части чести и верности престолу; заместитель главы ИСБ, генерал-майор Зубов, человек-скала с лицом, не выражавшим ничего, кроме усталости и долга; и полковник из Особого Корпуса, присланный из Ставки для координации.

— Как вы себя чувствуете, генерал, после ареста вашего… дальнего родственника? — спросил Цесаревич, не отрываясь от изучения рапортов на экране своего планшета. Его голос был спокоен, но все в комнате знали, что это спокойствие хищника перед прыжком.

Генерал Орлов скривился, как от зубной боли.

— Ваше Императорское Высочество, если бы мне было позволено, я бы лично затянул петлю на шее этого выродка. Позор на всю семью…Такого даже в самые смутные времена не было.

— Что ж, похвальное рвение, — кивнул Цесаревич, отложив планшет. — Господа, подведем итоги. Мы прошли по самому краю пропасти. Измена в высших эшелонах власти, почти удавшееся покушение на командующего Дальневосточным Корпусом, утечка стратегических секретов, которая могла привести к полномасштабной и заведомо проигрышной войне… И все это удалось предотвратить благодаря действиям одного человека.

Он открыл пухлую папку с гербом Особого Корпуса. «Личное дело: лейтенант Строганов Кирилл Андреевич». Папка за последние дни стала заметно толще. Цесаревич несколько минут молча изучал рапорты полковника Арсеньева, сухие, деловые сводки майора Волкова, медицинское заключение, от которого волосы вставали дыбом. Затем он захлопнул папку и задумчиво посмотрел в окно, на затянутое серыми тучами небо над ночным Петербургом.

— Этот парень ходячая аномалия, — наконец произнес он, скорее для себя, чем для присутствующих. — Простолюдин, сын купца, без связей, без протекции. Но с мозгами гения и хваткой бульдога. В одиночку сделал то, на что у всей нашей разведки и контрразведки не хватило бы и года.

Он повернулся к своим советникам.

— Итак, господа, я принял решение, отец меня поддержал. И оно не обсуждается! Первое. За проявленное мужество и спасение государственных секретов, наградить лейтенанта Строганова от лица Имперской армии военным орденом Святого Георгия второй степени.

Генерал Орлов крякнул от удивления. Вторая степень «Георгия»… За последние пятьдесят лет ее получили всего три человека, и все они были