Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

— Стоять всем! — мой голос прозвучал так, что даже Кремень замер. — Прекратить удары! Оружие убрать, по мосткам топать запрещено! Замрите!

Свищ обернулся, лицо мокрое от пота и растительного сока.

— Ты совсем ох…

— Рот закрыл! — отрезал Кремень. — Делайте, что он говорит!

Я закрыл глаза.

Первым делом — корень, обхвативший Тачку. Нырнул в его нервную сеть и едва удержался от гримасы. У этой твари сознания в человеческом понимании попросту не существовало. Ни мыслей, ни образов, ни эмоций. Только сигналы. Примитивные, двоичные: «вибрация — хватать», «тепло — тянуть», «сопротивление — сжимать крепче». Растительный автомат, рефлекс без мозга.

Но рефлексы можно обмануть.

Я вложил в сигнал ровно то, что корень мог понять: вибрация прекратилась. Тепла больше нет. Добыча ушла. Вокруг только холодная спокойная вода. Пришлось транслировать это ощущение несколько секунд. Всё это время бронированная мокрица продолжала шевелить лапками прямо в воздухе. Обвивавший её корень ощущал это, сигналы получались противоречивые.

Пришлось коснуться сознания Тачки. Мокрица замерла, сигнал пропал. Вот теперь Свеча Утопленника начала верить.

Хватка ослабла, витки разомкнулись, и бледная плеть соскользнула с панциря мокрицы, как намыленная верёвка. Тачка дёрнулась вперёд, заработала ножками. Кулёк тут же подтянул её за край хитина обеими руками, судорожно прижимая к себе, как потерянного и найденного щенка. Из его горла вырвался полузадушенный выдох облегчения.

Я уже переключился.

Расширил «Поиск жизни» веером. В моём восприятии вспыхнули все сорок узлов — сорок корневых систем, раскиданных по дну болота в радиусе ста метров. Каждая жила своим ритмом, пульсировала в такт своей свече, и каждая сейчас тянула щупальца к поверхности, реагируя на затихающие, но всё ещё ощутимые отголоски нашей беготни.

Я выдохнул до пустоты лёгких и начал транслировать.

Сорок целей одновременно. Каждая получила один и тот же образ: ровная водная гладь. Тишина на поверхности. Вибрация закончилась. Зря проснулись. Добычи нет. Ил, камни, покой. Спать. Убрать корни. Втянуть. Опуститься. Ждать.

Мана хлынула из ядра, как вода из прорванной трубы. Каждый узел требовал отдельного потока внимания, отдельной «волны» успокаивающего сигнала, и удерживать их все вместе — примерно как жонглировать сорока мячиками, стоя на канате над пропастью. Виски сжало тупой болью. Перед веками вспыхнули белые точки.

Резерв маны: 200… 150… 100… 50…

Корни замедлились. Те, что висели в воздухе, перестали шарить и замерли, подрагивая, будто прислушивались к чему-то далёкому и тихому. Те, что лезли на мостки впереди, остановились и начали покачиваться, как слепые змеи.

Я мысленно потянулся к браслету-накопителю «Заряд-1000» на левом запястье. Камень внутри латунной оправы отозвался теплом. Энергия устремилась по каналам обратно в ядро. Усилил трансляцию, вдавливая в каждый корневой узел спокойствие, тишину и пустоту.

Первые корни ушли. Белёсые плети скользнули вниз, в щели между досками, в тёмную воду. Поверхность сомкнулась за ними с тихим «хлюп». Те, что перегородили путь впереди, начали отступать последними. Толстые, упрямые, они ещё шарили по обломкам доски, но сигнал «спать» бил в их рефлексы, как колыбельная, и они сдавались, корень за корнем.

Выломанная доска осталась торчать под углом, но проход расчистился.

Тридцатый узел. Тридцать пятый. Тридцать восьмой.

Последние два ушли одновременно, словно капризные близнецы, которых мать наконец загнала в кровати. Корни всосались в ил, свечи на поверхности выпрямились, головки снова замерцали тёплым молочным светом, пуская вверх ленивые искры.

Болото выдохнуло. Зеркальная гладь восстановилась, бирюзовое мерцание вернулось в глубину. Светляки, разогнанные хаосом, потихоньку стягивались обратно, зажигая свои крохотные фонарики, как рождественская гирлянда, в которую снова подали ток.

Я стоял на мостках, не открывая глаз. Мана текла из браслета ровным потоком, поддерживая тонкую пелену «тишины» над всеми сорока узлами. Как глушилка, работающая в противофазе. Лоб покрыла испарина, виски пульсировали, но хватка держалась.

Кремень стоял в трёх шагах впереди, клинок до сих пор в руке, медоед ворчал рядом. Лидер молча смотрел на меня. На его лице проступило что-то, отдалённо похожее на уважение, но Кремень задавил это выражение раньше, чем оно оформилось.

— Можно идти? — опасливо спросила Кира.

Я кивнул. Говорить словами, удерживая ментальный контроль над сорока хищными растениями… это слишком.

Глеб молча махнул рукой вперёд. Кира двинулась первой, ступая с кошачьей осторожностью. Пепельница опустилась ей на плечо и сложила крылья. За Кирой — Кремень с медоедом, потом Синяк, Свищ, я, Кувалда. Замыкал Кулёк, мягко подталкивавший Тачку перед собой. Мокрица, получив изрядную порцию стресса, двигалась тише обычного: ножки переставлялись мелко-мелко, без привычного «тук-тук-тук», как будто на цыпочках.

Я шёл и держал. Мана уходила из браслета со скоростью примерно пятнадцать единиц в минуту на все сорок кустов. Импульсы приходилось обновлять каждые несколько секунд, чуть меняя частоту: стоило хоть одному узлу «проснуться», и он мог растревожить соседей. Сосредоточенность требовалась абсолютная. Левая рука подрагивала — браслет грелся на запястье, отдавая запасённую энергию.

Архимед, непривычно притихший, прижимался к моей шее тёплым боком. Гать тянулась и тянулась, обвивая корни деревьев, ныряя в туман. Светляки разлетались от нас золотистыми брызгами. Болото молчало, убаюканное моей колыбельной.

На пятой минуте под берцами захрустел гравий. Доски закончились. Я ступил на твёрдую землю — сухую, каменистую, покрытую слоем бурого мха. Опустил все сорок растений разом. В голове стало так пусто и легко, будто из черепа вынули кирпич. Ноги подкосились. Я устоял, но пошатнулся. Архимед вцепился когтями крепче, удерживая баланс.

— Бер-р-рег! — провозгласил он с чувством пассажира, сходящего с палубы после штормового рейса. — Живы! Земля! Твёрдая! Архимед болото не одобряет! Жалобу подам! В двух экземплярах!

Дзынь! Системное уведомление!

Массовое ментальное воздействие: 40 целей

Получено опыта: 4000 (по 100 за каждую усмирённую особь)

До следующего уровня: 10 630/11 000

Примечание: Вы укротили целое болото! Большинство приручителей начинают с хомячка. Вы дошли до уровня экосистемы. Темп впечатляет, амбиции пугают.

Закрыл окно и проверил браслет. Осталось чуть больше шестисот единиц маны из тысячи. Терпимо, но тратить их так щедро больше нельзя. Спасает только то, что заряд постепенно восстановится. Как только мой резерв заполнится естественным путём, излишки маны пойдут в браслет. Всё займёт несколько часов.

Группа собралась на берегу. Дышали тяжело. Кулёк сидел на камне и гладил Тачку по панцирю, бормоча что-то утешительное. Мокрица лежала абсолютно неподвижно, будто прикидывалась булыжником — универсальная стратегия выживания, одобренная миллионами лет эволюции. Медоед обнюхивал берег деловито и невозмутимо, будто ничего особенного только что не произошло. Обух тихо поскуливал, косясь на воду янтарными глазами.

И