Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

зарослей и раздвинула переплетённые лианы кончиком мачете. За ними открылся узкий проход между корнями — наклонный, засыпанный бурой листвой, пахнущий прелью и чем-то пряно-перечным. Влажный полумрак загустел, сияние авроры пробивалось сюда только отдельными бликами, ложась на мох пятнами бирюзы и пурпура.

Медоед первым сунулся в проход, ткнулся носом в корень, шумно обнюхал и одобрительно заворчал. Ничего съедобного, зато ничего враждебного. Обух принюхался следом, фыркнул и неохотно полез вперёд, цепляя костяными наростами свисающие плети мха.

Джунгли сомкнулись над нами, словно пасть огромного, но на удивление миролюбивого чудовища. Влажность здесь стояла такая, что воздух можно пить через трубочку. Сверху свисали толстые, узловатые лианы, переплетающиеся в сложную паутину, а стволы исполинских деревьев украшали люминесцентные грибы. Они росли идеальными винтовыми лестницами, поднимаясь от корней куда-то в темноту крон, и пульсировали мягким неоновым светом — от розового до глубокого фиолетового.

А цветы… цветы вели себя странно. Я заметил это, когда Кира прошла мимо куста с крупными бутонами, похожими на закрытые тюльпаны. При её приближении она разом погасли, будто кто-то выключил рубильник. Стоило ей отойти на три шага — лепестки снова вспыхнули мягким лиловым светом, раскрылись и выпустили облачко сладковатого аромата.

— Ишь ты, — пробормотал я, проходя мимо. Бутоны снова погасли. За моей спиной тут же зажглись обратно. — Датчики движения, значит.

— Цветочки стесняются! — сообщил Архимед, выворачивая шею, чтобы посмотреть назад. — Пр-р-рячутся! Архимед их понимает! Архимед тоже иногда стесняется!

Я постоянно сканировал окружающее пространство, но и про личные интересы не забывал. Упускать такую шикарную возможность пополнить запасы магазина нельзя. Неисследованные джунгли — это бесплатная оптовая база уникальных ингредиентов, если знать, куда смотреть и успевать работать руками. Мана на «Оценку» тратилась поминутно.

Шаг, сканирование, лёгкий наклон — и в ладони оказывается гроздь тех самых «стеснительных» тюльпанов, которые я успел срезать до того, как они погасли. Короткая белая вспышка, и цветы отправляются прямиком в Инвентарь. Ещё десяток метров, и я на ходу поддеваю ножом пласт неонового мха со ствола поваленного дерева.

Получено: Теневой первоцвет (х3)

Получено: Губчатый люминесцентный мох (х1)

Получено: Перечный корень (х2)

— Плюшкин! — одобрительно прошептал Архимед мне на ухо, наблюдая, как очередной пучок светящихся листьев исчезает в пространственном кармане. — Всё в дом! Всё в семью! Тр-р-равник!

— Это инвестиции в будущее, пернатый, — так же тихо ответил я, срывая мясистый плод, подозрительно похожий на синюю шишку.

Кувалда шёл в авангарде. Свою рунную кувалду он убрал обратно в пространственный карман, сменив её на здоровенное мачете с широким лезвием. Бугай работал им, как заведённая машина, хоть и без лишних усилий. Взмах — и толстая лиана падает в грязь. Ещё взмах — и расчищен проход сквозь заросли гигантского папоротника. Обух трусил рядом с хозяином, изредка глухо порыкивая на особенно наглых мошек.

Сразу за танком шла Кира. Следопытка не сводила глаз с земли, то и дело останавливая группу короткими жестами.

— Левее берём, — негромко скомандовала она, указывая на пятно мерцающей слизи на коре. — Тут кто-то полз. Крупный и склизкий. Давно, правда, но в лужи лучше не наступать.

Над головой, в переплетении ветвей, мелькнуло что-то крупнее мотылька. Я рефлекторно переключил на него «Поиск жизни». Вспыхнул биоэнергетический контур. Насекомое, но такое, что у любого энтомолога случился бы творческий экстаз. Размах крыльев сантиметров пятнадцать, тело вытянутое, сегментированное, и все четыре крыла переливались, как нефтяная плёнка, отбрасывая на листву крохотные радужные зайчики. Стрекоза. Или что-то очень на неё похожее.

Стрекоза-гипнотизёр (Ранг С, Уровень 8). Питается маной и чужим вниманием. Будете пялиться на неё дольше пяти секунд — забудете, куда шли, зачем родились и не остался ли утюг дома включённым. Ловить не рекомендуется: при испуге брызгается несмываемой краской.

Она зависла в луче авроры, и свет прошёл сквозь её крылья, как через цветной витраж. На секунду в воздухе повис рисунок — калейдоскоп пурпурных, золотых и бирюзовых пятен, спроецированный на лист внизу.

Архимед вытаращился до предела. Зрачки сузились в две чёрные точки.

— Бр-р-рильянтовая муха! — выдохнул он с благоговением. — Дэнька, лови! Хочу! В коллекцию!

— Не смотри на неё.

Я отвёл прямой взгляд и накрыл голову попугая ладонью. Стрекоза качнула крыльями, выписала ленивую восьмёрку и уплыла в полумрак. Архимед вывернулся из-под моей ладони и проводил её, как провожают уходящий поезд — с тоской и решимостью обязательно встретить следующий.

На толстом корневом наплыве, где мох переходил в подушку тёмных лишайников, я заметил лиану. Она обвивала ствол дерева плотной спиралью, как мокрая бельевая верёвка, и была покрыта мелкими листочками, которые при приближении сворачивались в трубочки, обнажая тонкие стебли с капельками прозрачного сока на кончиках. Капли блестели, как росинки, и пахли… мёдом? Валерьянкой? Чем-то тёплым, обволакивающим, от чего по загривку прошла волна расслабления.

Дрёма-лиана. Качество: Отличное. Вьющееся растение с мощным седативным соком. Передозировка чревата… ну, вечным сном, но кому нужны подробности?

Я присвистнул. Натуральный седатив, растущий прямо на дереве. Достал пустую флягу из Инвентаря, надел латексные перчатки, чтобы сок не попал на кожу, и начал осторожно отгибать листочки, подставляя горлышко под капли. Каждая падала тяжело, маслянисто, с тихим «блюм». Сок оказался густым и чуть желтоватым. Пах всё сильнее — сладко, дурманяще.

— Знаешь, Егерев, — раздался голос Синяка. Бывший целитель тоже не тратил время зря и набирал запасы растительного сырья. — А без нашего мага воздуха дышится и впрямь как-то легче. Воздух чище стал. Удивительный парадокс.

— Экология — наука тонкая, — хмыкнул я, перешагивая через узловатый корень. — Иногда, чтобы спасти лес, нужно просто вынести из него один кусок отравы.

Кремень, шедший чуть впереди меня, коротко хмыкнул, но комментировать не стал.

Я прикрыл глаза и снова активировал «Поиск жизни», пуская ментальную волну радиусом метров на сто. Восприятие затопило сигнатурами. Джунгли буквально кипели. Жизнь была везде: в кронах переговаривались стайки мелких летучих тварей, под корой копошились личинки, в почве возились черви размером со змею. Но главное — ничего опасного. Самое большое существо поблизости по массе едва дотягивало до упитанного кота, и оно спешно удирало от нас на четырёх лапах.

— Чисто, — доложил я Кремню. — Мелочь всякая суетится, хищников пока нет.

— Добро, — кивнул лидер. — Темп не сбавляем.

Архимед вертел головой, как радарная установка. Какаду явно ловил эстетический кайф от обилия красок. Для птицы с его зрением этот лес был парком аттракционов.

— Кр-р-расота! — бормотал