Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

— Потому что мне всё равно, кто вы, — сказал я. — Вы можете меня сегодня уничтожить, уволить, лишить всего, дальше травить людей. Это не отменяет вашей декомпенсации.

Хромов посмотрел на меня и медленно кивнул.

— А вы если что… правда готовы были бы помочь моему проекту? Ведь моя задумка была совсем не в этом!

— Я правда готов вам помочь, — просто сказал я.

Перерыв кончился. Он бросил на меня ещё один короткий взгляд, и я понял, что решение он принял.

— Продолжаем, — заявил Игорь Леонидович. — Коллеги, по итогам обсуждения у меня сформировалось следующее мнение. Пилотный проект «Энергия смены» на площадке в Аткарске приостанавливается до проведения независимой экспертизы условий труда. Отдельно считаю необходимым назначить пересмотр норм выработки с привлечением медицинской службы предприятия. Как автор программы, я обязан признать, что реализация на данной площадке отклонилась от концепции. Состав препарата стоит дополнительно проверить.

Он подал это как своё решение. Как будто сам додумался.

— Что касается претензий к Агапову Александру Александровичу — предлагаю снять в связи с отсутствием состава. Насчёт директора предприятия, Тарасенкова Дениса Игнатьевича, будет проведено дополнительное заседание. Денис Игнатьевич, объяснитесь, почему вы скармливали мне ложные сведения о проекте с самого первого дня.

Тарасенков побледнел, и очень сильно. А в зале поднялся Старовойтов.

— Разрешите зафиксировать в протоколе. Администрация города Аткарска была осведомлена о ситуации на предприятии. Совещания в моём кабинете проводились. Александр Александрович привлекался мною как советник по медицинским вопросам. Прошу занести.

Он на меня не смотрел. Он смотрел на Щербакова в третьем ряду.

Ну конечно. Пилот приостановлен, Тарасенков утоплен, Хромов сдал позиции. И Старовойтов развернул парус ровно в ту секунду, когда это перестало быть риском и стало биографией. Завтра в газете будет: «Мэр держал ситуацию на личном контроле».

Он не стал хорошим человеком, как и сказал. Он остался ровно тем, кем был, человеком, который очень быстро выбирает выгодную сторону. И ему по-прежнему плевать на людей. Но это я пока что точно не смогу исправить.

Дальше пошло голосование. Заняло минуты полторы. Руки, подсчёт, «принято единогласно», подписи в трёх местах.

Всё. Меня не уволили, не лишили лицензии. Завод тоже не закрыли. Всё решил короткий разговор с владельцем проекта. Которого обманывал Тарасенков.

Вот почему директор завода так метался. То полностью скрывал деятельность завода, то попытался всё повесить на меня. А теперь ему отвечать самому. А я… а я помогу Хромову с его проектом. И продолжу защищать город.

Не потому что так велел Голос. Всегда только потому что я выбрал это сам.

В коридоре меня догнал Щербаков.

— Александр Александрович! Заголовок можно?

— Валяй.

— «Врач против системы»?

— Отлично, — хмыкнул я. — Ты молодец.

Он убежал, а ко мне подошёл Кречетов.

— Александр Александрович, это было красиво, — сказал он. — Наблюдал сейчас за тем, как Тарасенков орал на своего юриста.

— Жаль я пропустил, — хмыкнул я.

— Я готовился вас защищать, но делать этого не пришлось. Готовился заявить, что не позволю вас увольнять. А в итоге просто просидел молча. Вы победили. Александр Александрович. Снова.

— Спасибо, — кивнул я. — Вы и так достаточно мне помогли.

— Надеюсь, так и будет, — сказал Кречетов. — Не могу себе уже представить работу без вездесущего зама.

Он коротко улыбнулся, что было для него большой редкостью. И ушёл.

Из администрации я поехал сразу в поликлинику. У меня была назначена встреча с Ольгой. Ей во вторник надо было ехать к гематологу, уже определять схему лечения.

Она пришла с Цыганковым, что было неожиданно.

— Можно мне с папой? — спросила она.

— Можно, — кивнул я. — Проходите. Ольга, мне нужно посмотреть вас ещё раз.

Валерий Петрович зашёл вторым и остановился у двери.

— Садитесь, Валерий Петрович.

— Да я постою.

— Садитесь. Вы у меня тоже пациент, между прочим.

Он сел. Я отметил, что Ольга назвала его «папой» с куда большей лёгкостью.

Затем спросил у Ольги про слабость.

— Ну… с утра тяжеловато, — сказала Ольга. И добавила: — Он мне карту мою переписал от руки. Всю. Говорит, так понятнее, чем в этих ваших распечатках.

— Почерк разборчивый? — спросил я.

— Ужасный, — сказала она. — Как у врача.

Цыганков посмотрел в пол, и коротко улыбнулся.

Я принялся за осмотр Ольги. Прощупал её лимфоузлы.

Надключичный узел тот же. Плотный, безболезненный, спаян с подлежащим. Подмышечные цепочкой. Кожа сухая, восковая, под глазами тени. Я снимал праной симптомы, но сейчас пора разобраться с самим заболеванием.

Прана пошла тяжело. Я помнил, как уже пытался вылечить Ольгу, и упёрся в стену. Сейчас я тоже почувствовал затруднение, но не остановился. Продолжил, усилил отдачу праны.

Первая минута — ничего. Вторая минута. У меня начала кружиться голова. Я вновь и вновь толкался в эту стену, и она, наконец, поддалась. Прана начала воздействовать на лимфоузлы. На кровь. Я удалял лимфому из организма Ольги.

Однажды я менял гены у неродившегося ребёнка, и справился. Сейчас я убирал онкологию. И справлялся с куда большим трудом.

Но справился.

Пол качался под ногами, и я очень аккуратно, очень медленно сел на свой стул. Падать в обморок в собственном кабинете при двух пациентах — это минус вся репутация.

— Александр Александрович? — Ольга смотрела на меня. — Вы бледный.

— Духота, — сказал я. — Батареи включили с запасом. Так, Ольга, направление ваше готово. У гематолога сдадите анализы повторно, так всегда делают перед схемой.

— Я с ней поеду, меня Алиса Дмитриевна всё равно в кардиоцентр отправила, — заявил Цыганков.

— Тем лучше, — улыбнулся я.

Праны на Цыганкова мне уже не хватит. Только на Ольгу. И я знаю, что у неё теперь не найдут никаких отклонений. Продержат там какое-то время. И решат, что это спонтанная регрессия. Пусть так. Главное, я её вылечил.

— Спасибо, — Ольга встала, развернулась к двери. — Пап, идём?

— Идём, — тихо сказал Цыганков.

Они вышли вдвоём. Я выглянул в окно и проводил их взглядом. Цыганков, который прятал карты, лечил людей камнями и бросил свою семью. Ольга, которая пыталась сбежать от врачей.

Теперь у них всё будет хорошо.

Я успел заполнить ещё один документ, и снова оказался в пустоте.

«Ты выиграл», — сказал Голос.

— Я знаю.

«Ты закончил то, зачем тебя сюда доставили.