Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

желает выпускать вас. Сколько людей вернулось из Асгарда, вы хоть одного знаете? – Заострившиеся скулы, искривленный рот, побледневшие тонкие губы. Он подался вперед, вцепился в яблоки, которые Ульв держал в одной руке, а затем выжидающе протянул их Вигдис. – Ешь. Ешь прямо сейчас. Я поднялся в сад Идунн, и она не уверена, сможет ли это помочь Вигдис. Никогда раньше подобного не случалось, мы идем с закрытыми глазами, мы не знаем, что на самом деле истинно, а что наши желания, выданные за правду. Ешь, дочь Хролфра, я должен быть уверен, что это поможет.

В полумраке чертога Ульв видел, как сильно дрожат пальцы его валькирии, насколько ужасно она бледна. Приняв плоды, она нервно, едва заметно кивнула и положила одно из яблок на грязные колени. Обхватывая золотой бок, она откусила первый кусок – золото плода дрогнуло, по руке потек сияющий сок. А дочь Хролфра поспешно кусала. Глотала живительный мед, почти не жуя. Все это время ее испуганные глаза смотрели на окаменевшего пред ними Локи. Она не знала, что думает бог, верный ли путь они выбрали к ее спасению.

Когда первое яблоко закончилось, ее начало тошнить от слишком яркого, слишком сладкого запаха. Перед тем как руки вцепились во второе, она шумно выдохнула. Перепачканные в золоте губы, крупные капли, стекающие по кистям, пропитывающие мокрую ткань рукавов… Ульв с тревогой следил за тем, как в руках ее то меркнет, то вновь ровным светом сияет золото. Как его блики разукрашивают бледное лицо, обращают небесную глубину светлых глаз в насыщенно-желтый цвет.

Вигдис поспешно сунула в рот последний кусок, вытерла тыльной стороной ладони рот, болезненно сглатывая, не жуя. И… Все.

Кисти бога коварства безвольно повисли по обе стороны от колен, упала на грудь голова. Он засмеялся. И этот смех не был ликующей песней победы, он не приносил облегчения. Так смеется обреченный на гибель, шагая к месту своей казни. Так смеется воин, уже не зажимающий смертельную рану, готовый встретиться с подругой смертью.

– Ей не поможет последнее яблоко, Ульв, ты просто идешь на свою смерть.

И Ульв не сдержался, вскочил на ноги, чтобы рывком придвинуться ближе, нависнуть над разрушенным Локи грозовой тучей.

– Как ты понял, что Вигдис они не помогли? Не обязательно она должна сиять каждый раз, как первый. Ты не можешь знать этого наверняка, нужно сходить к Идунн…

– Она осталась неизменной, свет ее души не выровнялся. Ты так отчаянно боишься увидеть нависающую длань смерти, что просто не смотришь. Ты теряешь свет души, не разглядываешь в сиянии Асгарда. Но я ее чую, я чую холод открывающихся врат Хельхейма. Это не помогло. Ульв, это просто не помогло.

Нет, такого не могло быть. Всегда есть выход. Зубы сжались так, что вот-вот должны были посыпаться, стереться в крошево. Бросив на бледную, смиренно опустившую голову Вигдис взгляд, он упрямо стиснул кулаки.

– Мы попробуем. Даже если ты прав и домыслы твои подтвердит Идунн, даже если четвертое яблоко не поможет, мы всегда можем попробовать. Пройду испытание, а затем задержимся, поищем другой выход. Хоть что-то, что позволит Вигдис вернуться в Мидгард здоровой. Если нет, я спущусь за ней в Хельхейм. Но мы что-то придумаем…

Он прервал его резко, зло, сокрушенный бог явил свою ярость миру. Вскинулось лицо, обнажились плотные клыки, искривляя в оскале губы.

– Твое третье испытание навсегда расшвыряет вас по разным мирам, твоей смертью станет паршивый сын Одина!

Вигдис сбоку невнятно всхлипнула, зажимая руками рот, а Локи вскочил, нос к носу, встречая взгляд сына яростью. Пальцы его рук до боли сжали лицо Ульва, тряхнули голову вперед, едва не ударив их лбами друг о друга, затем обратно.

– Норнами был описан исход, ты сам чуял его приближение! Тебе не одержать верх над тем, кто рожден из несокрушимой силы. Тебе не победить сына Одина, вам нужно уходить!

Ульв вцепился в его запястья, не позволяя вновь дернуть голову, вбить в нее то, что Локи считал истиной. Не позволил, сжимая так, что должны были затрещать кости. Локи даже не поморщился. Обезумевший, почти помешанный, сейчас он был чистым порождением тьмы и хаоса, сейчас он был очень страшен.

– Я не уйду зная, что Вигдис по ту сторону моста умрет. Взгляни на нее, отец. Она смеется, бегает и ходит, не давясь своею кровью. Я ради этого здесь. Ради того, чтобы она улыбалась, а не жалась в угол затравленным зайцем. Я никуда не уйду, не попробовав. – Его голос звучал ровно, уверенно. Страх, который до этого мига сжимал его в тиски, сполз с загривка, спрятался в тенях дальних углов чертога. – Торстейн? Что ж, значит в этот раз пасть суждено будет ему. Я не отступлюсь. Плевал я на них и их предсказания, пусть нити свои они засунут глубоко…

– Ты не слышишь меня! – Рев ударил по перепонкам, резким рывком Локи сбросил его руки, отступив, едва не перевернулся через лавку. – Сын, ты умрешь! А Вигдис отправят в Хельхейм. Ты будешь изо дня в день давиться медовухой, пока твоя дева будет блуждать по ледяным просторам одна! Уходите! Прямо сейчас ступайте к мосту! Я придумаю что-то, я разрешу все в лучшую сторону, но вам нужно бежать из Асгарда, пойми меня, вслушайся, влюбленный ты вол!

Ульв не кричал, не пытался объясниться. Он просто отступил назад. Молча. Шаг за шагом, пока его от обезумевшего от горя отца скрывала полутьма.

Шаг, тени коснулись скул, опустились на лоб, сделали глаза утопающими во мраке. Локи с ужасом подумалось, что сейчас на него глядят пустые глазницы мертвеца.

– Ульв!

Шаг. Пропал огонь длинных волос, на плечи легли черные руки неизбежного рока. Локи испуганно дернулся следом, едва не спотыкаясь на подломившихся ногах.

– Ульв! Вигдис, вразуми его!

Шаг. Шаг, заставивший Ульва забыть, что он простил. Заставивший Локи вспомнить, как раньше он отрекался.

Голос сына был пустым, из него выжгло все чувства. А бог так надеялся, что там останется страх, он готов был ползать перед сыном на брюхе, заставляя себя услышать.

– Я никуда не пойду без яблока. Ты ошибаешься, Локи. Значит, совсем скоро сын Одина умрет.

Глава 20. Ульв так сильно устал

– …Сказала, что мы уходим, пусти меня, Ульв из Сваррвика! Я сказала, пусти!

Он поймал ее в ловушку рук, когда пальцы Вигдис зацепились за дверную ручку. Боги, его валькирия срослась с ней в одно целое – когда Ульв попытался оттащить ее, с громким неприятным щелчком отломался царапнувший