Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

Его шепот обжигал ухо, опускал по позвоночнику оплавляющие языки ужаса. До мига, пока зал не взорвался ревом напряжения. Резко поворачивая голову, Вигдис зажала рот ладонями, с губ прямо в подушечки пальцев сорвался отчаянный вопль.

Уставший Ульв в первый раз упал.

Глава 21. И яблоня забирала

Она бежала так, как никогда до этого не бегала в жизни.

Ныла каждая косточка, каждая мышца, пока в легких горело, оплавляло все естество пламя.

Тебе нужен чертог, созданный из серебра. Огибай Вальхаллу, он будет через пару небольших залов.

Расстояние до Валаскьяльва упрямо не желало сокращаться. А ей был дорог каждый миг, каждый удар собственного сердца заставлял нестись вперед стрелой. Бу-туп. Бу-туп. Где-то глубоко под кожей. Пугая еще сильнее своей гулкостью, своим шумом, плавящим вены. Бу-туп. Бу-туп. Ее сердце так жестоко частило, когда сердце Ульва могло в любой миг остановиться.

Он не выдерживал, Вигдис видела, как крупные бусины пота скользили за воротник черной кольчуги, как разметавшиеся пламенем рыжие пряди стали липнуть к щекам и шее. Сосредоточенный, хладнокровный. Когда она выбегала за двери Вальхаллы, он увернулся от рубящего удара Торстейна, направленного снизу вверх. Сын Одина наигрался и хотел покончить со всем, каждое его движение сочилось ядовитой нетерпеливостью.

Бу-туп. Бу-туп. Страх ушел, когда обе руки уперлись в тяжелую дверь, с хрипом, раздирающим глотку, Вигдис уперлась ногами в высокий порог и толкнула, распахивая их настежь силой врезающегося тела. Остатки воздуха выбило из груди, она оступилась, проезжая на коленях по гладкому серебряному озеру пола. Мельком в чистом отражении она успела заметить посеревшие от напряжения сжатые губы, заострившиеся черты. Безумный взгляд загнанного в угол зверя.

Один ошибался, считая, что впустил в Вальхаллу одно из чудовищ, жизнь которого нужно непременно оборвать. Нет, мост пересек еще один монстр, его несли любящие руки. И теперь та, чье бегство осталось незамеченным, та, которую всегда считали добычей и никогда хищницей, выравниваясь во время бега, врезалась всем телом в трон Всеотца. Отправляясь в неизвестность, чтобы убить его сына.

Серебро трона опалило, боль была кристальная, ослепляющая. Упирающийся в спинку хребет выгнуло дугой, пока Вигдис широко раскрытыми, ничего не видящими белоснежными глазами перебирала один мир за другим. Они мелькали единым слитным пятном. На мгновение показалось, что она не справится, попросту лишится зрения – такое по силу богам. Не маленькой умирающей девочке.

Она видела Железный лес, видела ледяные воды, которые пронзало длинное змеиное тело, способное переломить драккар. Она видела мрачный, лишенный красок Хельхейм и дальний остров, на котором не было ничего, кроме распластанного, по-щенячьи тонко и надрывно подвывающего волка. Она видела… Видела гигантские корни великого древа. Они оплетали весь мир, давали кров трем норнам. И не было под их сводами ни времени, ни места, ни запаха. Поглощающая, втягивающая в себя пустота, исчерченная десятками, сотнями серебряных пульсирующих нитей. И тогда Вигдис разжала сведенные судорогой пальцы, отпустила подлокотники. Чтобы потянуться навстречу пустоте.

Я не знаю, будет ли больно, но ты должна выжить. Слышишь меня, ты должна ради него выдержать.

Боли не было, всю ее сожрал страх, выгрыз остальные эмоции. Неспособный насытиться, он рисовал в ее разуме образы. Шептал, вылизывая тысячами ледяных языков. Напоминал о снах, в которых она теряла Ульва, а на землю падали бесполезные гнилые яблоки.

Пространство вокруг дернулось, покрылось рябью, словно никогда настоящим не было. Словно ей приснился прекрасный рыжеволосый воин, бросающий на нее короткий, полный вины взгляд, прежде чем она отвернулась и побежала. Словно все, что было до Асгарда, ей приснилось, никогда не было хорошо. Ульва не существовало. И теперь девять миров молили ее проснуться.

– Скорее Асгард загорится, Ульв из Сваррвика. Не пущу… – Ее выплюнуло в новом, незнакомом месте. Вигдис не успела рассмотреть все как следует, цепляясь за подлокотники трона. В окружающем мраке она не видела даже протянутых вперед мелко подрагивающих пальцев. Темнота шептала, что ей не место здесь.

Ты увидишь нити, тысячи нитей, тянущихся от корней в беспросветную мглу. Сначала они будут толстыми, тяжелыми и звенящими, но чем дальше ты пойдешь, тем тоньше они станут, пока не опустятся в марево полотна. У тебя есть вещь, подаренная темным альвом. Найди переплетения наших миров, дева. И режь.

Когда глаза привыкли к темноте, Вигдис сделала первый аккуратный шаг, взгляд скользнул по огромному корню, тянущемуся вверх. Он казался таким же исполинским, как горы, уставшими великанами развалившиеся по Мидгарду. От него вперед, в бесконечное ничто, тянулись тысячи тонких нитей.

Ноги ступали по мягкому мху, Вигдис шла, затаив дыхание.

Здесь, как бы ей ни хотелось, она не могла сорваться на стремительный бег, не могла решить все напором, взять нахрапом. Здесь не было времени. Ни дня, ни ночи, только давящее, прибивающее к земле ощущение, что уже все решено. И еще только происходит.

Лишь оказавшись у корня Иггдрасиля, Вигдис увидела тех, о ком ее предупреждал бог коварства. Три женщины, три владычицы самой жизни, три норны.

Урд. Хозяйка того, что уже случилось. Темноволосая, с узловатыми пальцами и строгим лицом.

Верданди. Хозяйка того, что происходит сейчас. Волосы цвета коры, полупрозрачная кожа и тонкие кисти.

Скульди. Хозяйка того, что случится. Она была сияющей, словно сотканной из живого лунного света, из воды, взятой в источнике Урд – в колодце жизни.

Все три женщины сидели у корня, поливая его сияющей водой. Равнодушные, отрешенные, они не переговаривались, не оглядывались, они просто… были?

Если они заметят тебя, если услышат звон нитей под твоими пальцами, они убьют тебя, дева. Их ножницы способны оборвать нити жизни, что им хрупкая человеческая шея? Стань одной из теней, будь осторожна.

Вигдис двинулась мимо них широкой дугой. Замерла на одно мгновение, нерешительным взглядом обводя сотни нитей. А затем, зажмурившись, аккуратно тронула первую.

И перед ее глазами пронеслась целая жизнь. Каменный лес с прямыми, как копья, скалами. С сотнями сияющих дыр-окон в них. Полуголая дева, на которую падал водопад из железного ковша. Она сидела за полупрозрачной стеной на полу и отчаянно давилась рыданиями, которые стыдливо пытался прикрыть шум воды. Она знала, что скоро ее нить надорвется. Точно знала. Но не могла уйти от убийцы, потому что любила.

Выныривая из видения, Вигдис недовольно поджала губы, мотнула головой. Мир был не тем. Ей пришлось опуститься на колени, медленно пробираясь под натянутыми нитями. Тысячи толстых и тонких, когда их пульсирующая ветвь закончилась, пропуская ее