Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

– Я думал, ты при воинах не искусная распутница, а невинная дева… – Улыбаясь, он сделал глубокий вдох. Его мед и молоко. Его вечный дом. Вигдис снова всхлипнула.

– Когда ты победишь, ты будешь удивлен, Ульв из Сваррвика. Это я распластаю тебя у всех на глазах прямо в центре этого круга…

Он расхохотался, запрокидывая голову к потолку и довольно щурясь. Вот она, храбрится даже тогда, когда в ней трясется каждая жила, а зуб не попадает на зуб.

– Тогда мне нужно одержать верх очень быстро. Не волнуйся, я совсем скоро заберу свою награду.

Ульв дождался ее кивка. И лишь затем шагнул вперед, не обращая внимания на широкие бородатые улыбки воинов, на хихиканье валькирий, вспомнивших, что и они когда-то были девами, когда-то и они давали смелые обещания своим мужьям.

Торстейн уже ждал его в круге. Глядя с насмешкой, почти издевкой. Пока Ульв хладнокровно примерялся к топорам, конунг переместил взгляд ему за спину, на застывшую Вигдис. И как только их глаза встретились, дева осклабилась. Волчица. Дикарка, которую он заберет с собой трофеем. Теперь она не была так хороша – исчезло густое золото волос, прикрывающее слишком длинную и тощую шею. Но глаза… Они горели еще ярче.

– Я дам тебе свое обещание после боя. Оно тебе очень понравится, дочь Хролфра.

Вальхалла озадаченно замерла, а затем зароптала. И в шуме Торстейн не сумел расслышать легкой поступи, он в последний миг пропустил топор мимо своего виска. Тонкое лезвие срезало кусок бороды, ободрало кожу щеки и выбило искру о нагрудные пластины. Чудно, похоже, он сумел вывести из себя зверя одной небрежной фразой. Потому что Ульв пылал так же, как и его отец.

– Даже после смерти ты не сумеешь подобраться к ней.

Все преобразилось в мгновение ока.

Конунг быстро пришел в себя, возвращая лицу презрительное выражение.

Начинался их бой.

И вновь размылись лица, исчезли щиты крыши и доски пола, для Ульва остался только он. Разве мог раньше сын Локи подумать, что можно так отчаянно сильно ненавидеть?

Когда они сошлись, воздух вокруг замер, сгустилось напряжение. Не было воинственных воплей или криков, они просто сделали шаг навстречу друг другу. Торстейн свой сделал первым – не оттого, что спешил со всем покончить, вовсе нет, в своей безоговорочной победе он был уверен. Он просто мог. Огромный, плечистый… Но Ульв помнил, что в бою тот не уступал в скорости или ловкости – огромные мышцы слишком легко и стремительно передвигались под бронзовой кожей. Тот их первый, совсем далекий бой, наверняка казался Торстейну разминкой.

Выносливый.

И если тогда, сражаясь привычной правой рукой, Ульву было нелегко, теперь все можно было описать двумя словами: «задница тролля». Привыкая к топору и к тому, как он лежит в левой руке, Ульв на пробу сделал пару бросков-выпадов. Короткие, резкие и быстрые. Торстейн уверенно отбивал каждый из них, но сам достать Ульва мечом так и не сумел. Они начали хищно кружить друг у друга. Брачный танец со смертью.

В этот раз Ульв не был нетерпеливым, он не бросался вперед, не пытался выявить слабые места – их у Торстейна не было. Ульв терпеливо ждал, пока тот совершит ошибку. Когда здоровяк откроется, подставится под короткий рубленый удар по плохо защищенной глотке.

Сколько коротких стычек уже произошло? Сколько раз они сближались, чтобы вновь отскочить друг от друга? Левая рука Ульва начала гореть, немели пальцы. Слишком быстро, он невольно поджал губы, зеленые глаза оценивающе прищурились.

Где же, где? Покажи, насколько ты себя любишь, отвлекись на самовылизывание и бахвальство.

Привычно идущий по кругу Ульв неожиданно для противника остановился, губы растянулись в злой улыбке, голова склонилась набок.

– Что, долго будешь плясать перед новым отцом? Может, дать тебе юбку?

И тогда, укушенный за самую чувствительную свою часть, Торстейн ринулся вперед, в жесткую атаку. Его удар с коротким свистом рассек воздух там, где мгновение назад была голова Ульва. Тот ушел вниз, почти опускаясь на колено. Неодобрительно цокая языком.

Поздновато. Слишком близко. Все это время Торстейн не сражался в полную силу. Ульв сам допустил глупую ошибку, недооценив противника. Похоже, тот и правда старательно плясал перед отцом, выверяя каждый свой шаг, экономя силы.

Не-а. Так не пойдет.

Ускользая вбок, Ульв коротким, почти без замаха ударом скользнул по его бедру. Первые капли крови опустились на пол, взревела Вальхалла. Проклятый конунг даже не поморщился, повернулся к нему корпусом. И вновь быстрее, чем ожидал Ульв. Неприятно.

Его удар Ульв принял на топор, неловко держа его не приученными к крепкому хвату пальцами. Вибрация прошлась до самой кости, заныли мышцы. Пальцы свело. Еще раз он так подставится, и топор вылетит из руки.

Торстейн не давил яростью, он пытался сломать его мощью. Шаг за шагом оттеснял к краю круга, заставляя уворачиваться, пригибаться и отскакивать, когда меч свистел у бедер. Так волна оттесняет драккар на губительно острые камни во время шторма.

Ульв кружил. Припадал к земле, откатывался и поднимался. Меч со свистом рассекал воздух широкими дугами, пока его обладатель начинал звереть, пока самоуверенная усмешка превращалась в злобный оскал.

Нет, друг, так легко тебе меня не достать. Нарастил же ты мясца на широкие кости…

Но дыхание уже с хрипом вырывалось из горящих легких, левая рука начинала дрожать. Слишком много веса в каждом движении противника, слишком много ударов, которые он устал уводить в сторону скользящими движениями. Ульв уставал. Проклятый конунг не ошибался. Он больше его не подпускал…

И Торстейн это видел. Его удары из широких стали короткими, набрали в скорости и силе, теперь не Ульв пытался подловить его, а он его. В следующий раз меч и топор встретились куда жестче – Ульва отбросило назад на шаг. Еще через раз – его отбрасывало на два шага, сын Локи едва устоял на ногах.

У наблюдающей за боем Вигдис ныло сердце, пальцы до крови впились в ладони, заставляя срываться вниз мелкие алые капли. Если Ульв погибнет, она не станет ждать, пока ее заберет болезнь. Она ринется вперед, заставит Торстейна в бою отобрать и ее жизнь. Как бы все не обернулось, она никогда не оставит Ульва…

Неожиданно на ее плечо опустилась узкая рука, потянула на себя, разворачивая. А она сопротивлялась, пытаясь сбросить, с трудом отводила взгляд от сражения. Пока пальцы не обхватили подбородок. Сильно, требовательно, до искр из заплаканных глаз.

Перед ней стоял мертвенно-бледный Локи, от напряжения посинели тонкие губы.

– Слушай внимательно, Вигдис, дочь Хролфра. Я знаю, как