Эра Бивня - Рэй Нэйлер

– На всякий пожарный.

– Ага.

– Может, ты хочешь еще что-нибудь мне рассказать, Элвин? С какой стати ты испаряешь людей в моей гостиной?

– Ну… вообще-то это не мое дело, но несколько догадок у меня есть. Расследование наверняка покажет, что агент Лейк отлично говорит по-русски, а еще водит автомобиль с номером 4B57 48 и что у них с Дженис Уолкер была тайная интрижка, которая закончилась… не лучшим образом. Вероятно, она раскусила, на кого он работает. Ну, Лейк и испугался, что любимая его сдаст.

Перед моими глазами опять возникает лицо утопленницы в зеркале, окруженное колыхающимися водорослями зеленого газа. «К твоему сведению, – произносят синие губы, – Берлин, Кенигсберг, Токио, Окинава. К твоему сведению – Манзанар, Амаче, Маньчжурия».

– Или она была его сообщницей, – говорю я Элвину. – Спутницей, которая случайно узнала что-то такое, чего знать не должна была.

– Запросто. Расследование что-то прояснит, но, думаю, всей правды мы уже не узнаем.

Элвин берет в руки телефонную трубку и набирает номер.

– Диспетчер? Да. Код 56–92–30. Пришлите команду на остров Аламеда. Дом Сильвии Альдштат. Прямо сейчас. И неплохо бы отправить вооруженный отряд к моему дому. Да, в полной экипировке. Код 56–99–01. Это приказ.

Он вешает трубку и смотрит на меня. Я все еще стою наверху.

– Похоже, у контрразведки ФБР большие проблемы. Удар в самое сердце!

– Похоже на то.

– Ты заметила, что я снял с тебя обувь?

– Да, спасибо большое.

– Ты такую отборную чушь несешь после двух рюмок!

– Знаю. А ты без очков выглядишь как мальчишка. И на голове у тебя черт-те что.

Элвин проводит рукой по волосам, приглаживая дурацкий вихор, и расплывается в улыбке.

– А ты не знала? Я же потому и пошел в армию. Чтобы в шлеме ходить. Под шлемом вихра не видно.

– Тогда не надо было снимать форму.

– Золотые слова!

– Почему ты не предупредил УСС, что ждешь неприятностей? Оставил бы грязную работу другим.

Элвин показал пальцем на мой журнальный столик. Тут я заметила, что он устроил себе там небольшую мастерскую. Разобрал мой новый торшер и извлек из него похожий на паука «жучок». Рядом лежали еще два таких же.

– А, понятно. Смотрю, ты не терял времени.

– Ага. – Он прижимает к губам два пальца – жест «усы Гитлера», который используют нацисты. Киваю.

– Ловкий трюк провернул этот Лейк, – говорю я. – Устроил все так, чтобы ему поручили расследовать его же преступление.

– Думаю, он хотел узнать, сможем ли мы выйти на его след. Может, пытался опередить нас и тех агентов контрразведки ФБР, которых еще не успели завербовать коммуняки. Наверное, думал, что ты знаешь больше, чем говоришь. И решил убедиться. Типичная ошибка, которая губит шпионов, – желание убедиться.

– Ну, теперь он убедился, – киваю я. – Раз и навсегда.

Элвин косится на своих рук дело – две тени, впечатанные в обои, – и тут же отводит глаза. Убивать всегда тяжело. К этому нельзя привыкнуть. Можно только сменить тему. Что он и делает.

– Раз уж ты психолог, может, просветишь меня? Откуда взялась обезьяна?

– Ах да, обезьянка символизирует тебя, Элвин. Семейное сходство сразу бросилось мне в глаза. Но если тебе нужно второе мнение, загляни в лабораторию доктора Фрейда и посоветуйся с ним.

– Черт, я должен был это предвидеть. Столько лет с тобой работаю – а все еще ведусь на твои шуточки.

– Не принимай близко к сердцу. Одет он был превосходно, да и пользы принес немало. А теперь, если позволишь, пойду переоденусь во что-то менее мятое, пока здесь не объявилась команда зачистки. Надеюсь, они быстро справятся. У тебя теперь дел невпроворот, да и вздремнуть не помешает – вон как осунулся.

Слава богу, ты цел, просится с языка. Все могло закончиться гораздо хуже. Слава богу, ты здесь, мы оба здесь, а призраки остаются призраками. Может, мы живем не в лучшем из миров, но другого у нас нет, и я рада, что все еще жива. Спасибо тебе, Элвин.

Ничего из этого вслух я не говорю.

– Ну а я, как только выдворю вас всех из дома, точно завалюсь спать. Завтра, пожалуй, махну на пляжи Санта-Моники. Здесь холодает, а вся эта суета ужасно меня утомила.

Ракета для Димитриоса

Сейчас

– Ты, главное, держись, Элвин. Нам помогут, вот увидишь.

Элвин обмяк в пассажирском кресле терраплана «уиллис» с открытой кабиной. Лежавшее далеко внизу, в двух тысячах футов под нами, Черное море полностью оправдывало свое название: бескрайняя эбеновая гладь, лишенная каких-либо ориентиров, была чернее ночного неба, и нарушали ее только редкие огоньки ночных траулеров и грузовых судов.

Из-за неисправного стабилизатора «уиллис» то и дело клевал носом, а я изо всех сил пыталась его удержать, вцепившись в штурвал обеими руками и поглядывая на Элвина.

– Поговори со мной, Элвин!

– Хорошо, говорю, – пробормотал он в ответ.

В тусклом желтом свете приборов было видно, как его лицо скривилось от боли.

– Куда тебя ранило?

– В грудь. Слева. Ближе к плечу. Можно мне… немного помолчать?

Я отстегнула ремень безопасности и, удерживая штурвал одной рукой, другой потянулась к напарнику.

– Тебе надо пристегнуться, Элвин. Понимаю, что это непросто, но ты должен мне помочь.

Элвин поискал конец ремня. Пальцы его не слушались. Через несколько секунд он все же вытащил откуда-то один конец, а я нашарила с другой стороны кресла пряжку и защелкнула ремень.

– Готово.

– Безопасность превыше всего. – Элвин ухмыльнулся окровавленным ртом.

– Все шутишь. Ладно, теперь пристегнусь я.

Тогда-то в нас и врезались.

Я их не видела, пока они не подлетели почти вплотную: черный седан с выключенными фарами. Удар сзади… И вот я уже лечу по воздуху, раскинув руки, навстречу бескрайней эбеновой глади.

Несколько дней назад

– Смотрю, охрана у вас надежная.

Я стояла на балконе виллы, облокотившись на перила, придерживала рукой свой стакан с «Буравчиком» и глядела на Босфор. На другом берегу пролива фонари европейской части города тянулись подобно сторожевым огням между черной лентой воды и сбегающим с холмов Белградским лесом. По воде медленно ползли паромы, похожие на висящие в небе кометы.

Я любовалась этим видом уже минут пятнадцать. Элвин не подпускал ко мне турок, приехавших на дипломатический прием, мастерски удерживая их в зале: болтал ни о чем, подливал напитки, травил солдатские байки. В старших классах Элвин был лайнбекером, да не простым, а чемпионом штата. Так что блокировать атаки он научился еще тогда. Годы работы в УСС помогли ему перенести футбольные навыки – ловкость ног и крепкое плечо – в дипломатическую сферу.