Эра Бивня - Рэй Нэйлер

– Понимаю. Вы наверняка знаете, что стоит на кону на сей раз.

– Я знаю только, что в турецком морге сейчас лежит труп человека по имени Димитриос Макропулос. По словам Элвина, он якобы знал, где потерпела крушение вторая тарелка.

– Верно.

– Для этого меня и позвали: чтобы я проникла в его разум и хорошенько там поковырялась.

– Совершенно верно. И не мне вам говорить, что произойдет, если эта информация попадет не в те руки. Если первыми до нее доберутся русские, например. Это может пагубно отразиться на мировом балансе сил.

Хотелось спросить: это вы сейчас о каком балансе? Нет никакого баланса, сила – это мы.

Посол взмок, хотя в комнате было не жарко. Сначала я подумала, что у него просто повышенное потоотделение, но вскоре до меня дошло: он не на шутку разнервничался.

– По всей видимости, турки – наши дорогие союзники – не верят, что… хм… допрос как-то нам поможет, потому и позволили его провести. – Он встал, подошел к окну и выглянул на улицу. – В противном случае они этого не допустили бы.

– Почему? – Я откинулась на спинку кресла. – Турки здорово нам подсобили на излете войны, а затем не только благополучно вернули себе почти все бывшие земли Османской империи на Балканах, но и расширились за счет Кавказа и Трансоксианы. У нас с ними мир да любовь.

Я, конечно, включила дурочку: всем известно, что союзник может быть опаснее врага. С врагами ты всегда настороже, а от союзников вроде бы не ждешь подлянки. В половине случаев ты даже не видишь, что они замышляют, ведь они так близко – фактически под боком. В этот бок они и всадят тебе нож, как только ты отвернешься.

– Да и вообще, – сказала я, – слухи про вторую летающую тарелку – не более чем сказка, которая гуляет по умам людей еще с войны. То тарелка якобы на дне Тихого океана лежит, то на горе Арарат, в одной куче со щепками от Ноева ковчега. То в Гималаях, по соседству с Шангри-Ла и снежным человеком.

Если слухи окажутся правдой – если вторая тарелка действительно существует, – это все изменит, подумала я. В 38-м технологии с первой тарелки позволили нам надрать зад и странам «оси», и Советам. Потом мы подружились со Свободной немецкой армией (так Паттон окрестил недобитый вермахт) и выкурили русских из Европы. Не говоря уже о том, что помогли Чан Кайши избавиться от коммунистов.

Конечно, цели у нас были благородные: мы спасали мир, блюли демократию – и под шумок превратили в пепел – в буквальном смысле этого слова – пару миллионов человек. Я знаю, о чем говорю: сама в этом участвовала. Теперь у нас полный порядок. Чан Кайши оккупировал Японию и рулит почти всей Азией, а Европа под управлением ООН стремительно превращается в американскую провинцию. На терраплане можно за какие-то сутки добраться по Воздушному Коридору № 50 из Сан-Франциско до вашингтонского ракетодрома, там пересесть на ракету – и через час ты уже в Австрии, где тебе любезно выжгут рак легких в какой-нибудь венской клинике. Проголодался? Перекусишь в ресторане гостиницы «Говард Джонсон» напротив оперного театра.

Мир безграничных возможностей – почти задарма от ваших заботливых, щедрых американских вождей. Так, стоп, слово «вожди» у нас под запретом… А «повелители» звучит слишком старомодно. В общем, мы просто стараемся лишний раз об этом не говорить.

Турки, конечно, долго мялись и в конце концов поплатились за нерешительность: пришлось им проглотить название «Стамбульский Протекторат и Сопредельные Территории» и смириться с постоянным присутствием наблюдателей (или надзирателей?) из ООН. Это название и статус стали их позорным клеймом – сами виноваты, нечего было якшаться с нацистами в сорок третьем.

Факт остается фактом: Турция – или Стамбульский Протекторат, называйте как угодно, – только выиграла от дружбы с нами. В конце концов, друг, пусть и явившийся с опозданием, остается другом, верно? Даже если у него следы помады твоего врага на воротнике. Поэтому мы милостиво разрешили им поиграть в том бардаке, что остался после разгрома Советов и стран гитлеровской коалиции на восточной окраине Европы. И турки благополучно заняли эти земли. Для нас это все равно несусветная глушь, да и политика там слишком грязная – ввязываться в их разборки себе дороже. Пусть сами расхлебывают, решили мы.

Наши верные соратники по Совбезу, Британия с Францией, радостно одобрили это решение. Французы для вида поломались пару дней, мол, они не наши марионетки. Покурили «Голуаз», походили с кислыми минами – да и подписали резолюцию.

Однако вторая летающая тарелка… Хотя мне совсем не нравилось нынешнее устройство мира, я понимала: если маршал Жуков доберется до новых технологий, добром это не кончится.

– А с чего вы вообще взяли, что Димитриосу что-то известно о второй тарелке?

– Мы за ним давно присматривали. Он сидел в самом центре этого змеиного гнезда – балканские информанты, двойные агенты, бандитские группировки, террористы-националисты… Попробуй разберись, кто есть кто. Но его имя фигурировало во всех историях, связанных со второй тарелкой, – всплывало с завидным постоянством. Если кто и знал правду, так это он.

– Жаль, что в итоге он пошел на корм босфорским рыбам.

Посол отер лоб платком. Он глядел только в окно, на меня даже не косился.

– Вот тут-то вы нам и пригодитесь, если все, что говорят про вас и эту вашу приблуду, – правда.

– Правда. Однако получить ответы удается не всегда.

– То есть?

– Вас не должно удивлять, что ковыряться в мозгах покойника – задача не из легких, даже если владеешь инопланетными технологиями. Мы идем по нейронным путям памяти – так называемым петлям, – и они рассыпаются буквально у нас под ногами. У меня есть три, от силы четыре попытки добыть из его головы нужную информацию. Иногда петли разваливаются уже после первого или второго захода. Я молчу об искажениях: все ли ваши воспоминания точны? Поверьте, чаще всего это просто размытые картинки, которые вы либо сами себе нафантазировали, либо вам их кто-то подсунул, выдав за правду. Порой это ложные воспоминания – вы «помните» те или иные события из детства, потому что видели фотографии в семейном альбоме. Вот и с петлями та же история. Только хуже. Ведь это память не живого человека, а покойника. Картинки рассыпаются в прах, когда мы пытаемся их извлечь, и вдобавок смешиваются с моими личными мыслями и воспоминаниями. У нас говорят, что к петлям все