Эра Бивня - Рэй Нэйлер

Он откусывает эклер. Я даже слышу звон столового серебра по фарфору, гул разговоров за соседними столиками. В памяти покойника кто-то заливисто смеется над удачной шуткой.

– Меня пригласили, выслушали. Долго кивали, прикидывали. А потом выпроводили вон. Это все фантазии. Догадки. Доказательств нет. То же самое сказали мне фашисты в Бухаресте. Британцы незаметно провезли меня на торговом судне. Высадили в Афинах. Там я встретился с человеком… Порядочным человеком, надо сказать. Он хорошо со мной обращался и, полагаю, мне поверил. Помню тот день в Акрополисе… Дождь струился по разрушенным карнизам. Мы, конечно, были в непромокаемых плащах и добротных английских сапогах. Все чин чином. Очень практично. Изрядно накачались ракией, но я все же довел его до отеля. Помню его последние слова. Пьяный в дым, он сидел на краю кровати, а я сушил ему волосы полотенцем. «Завтра, Димитриос, – сказал он. – Я почти уверен, если дождь прекратится, завтра начнется война».

– Что еще? – спросил Элвин.

Мы сидели в псевдоантикварных креслах в моем номере гостиницы «Пера Палас». Вместе со своей командой Элвин перед этим тщательно обыскал всю комнату на предмет «жучков».

– Мне нужен весь ваш разговор, слово в слово.

Я закрыла глаза.

– Он сказал: «Я сообщил им точное место – ткнул в точку на карте. Разбитый корабль был найден в тридцать четвертом году французским судном, исследовавшим берега Румынии. Они использовали для погружений аппарат Рукейроля – Денейруза. Зарисовать свою находку они, конечно, зарисовали, только не поняли, что это такое. Капитан сохранил рисунок. Я купил у него и карту и рисунок в тридцать девятом – за горячий ужин. Он-то ни черта не понял, зато понял я: не зря в детстве читал в журналах переводы американских фантастических рассказов. Это была ιπτάμενος δίσκος – летающая тарелка».

– Должно быть что-то еще, – упирался Элвин. – Что еще он тебе говорил?

– Потом он улыбнулся, сказал: «Ну, пока, не поминайте лихом», щелкнул пальцами – и петля рассыпалась.

Элвин помотал головой:

– Очень странно. Петли не так работают.

– Вот именно. Я еще ни разу не разговаривала в петлях с самими покойниками. Во всех остальных случаях я видела все их глазами, становилась ими. Но в этот раз Димитриос сидел прямо передо мной, был моим… собеседником.

– Так не должно быть.

– На самом деле мы почти ничего не знаем о том, как все должно быть, и тебе это прекрасно известно. Мы не понимаем этих технологий, мы просто научились использовать их для своих целей. Однако ты прав: я никогда не испытывала ничего подобного. Мало того, что в его петлях есть другие, внутренние петли – целый лабиринт в мозгу! – так он еще и знает о моем присутствии. Он сам рассказал мне эту историю. А потом вышвырнул меня вон.

– Голова болит?

Я пожала плечами.

– Как всегда после сессий. Но куда сильней она болит, когда я думаю, что по возвращении в Калифорнию мне предстоит защищать докторскую перед профессором Фрейдом.

– Ты ее закончила?

– Почти. Как считаешь, если бы я была доктором, наш доблестный посол хоть чуть-чуть задумался бы, прежде чем назвать меня девицей?

Элвин мотнул головой:

– Вряд ли.

– Вот и я так думаю. Слушай, завтра попробуем еще раз. А сейчас мне очень нужно пропустить стаканчик в гостиничном баре, поесть и как следует выспаться.

Два пункта из этого списка я успела выполнить (причем первый – четырежды), но посреди ночи вдруг резко села в постели, с ужасом вглядываясь в кромешный мрак и усилием воли заставляя глаза поскорей привыкнуть к темноте. Как только они привыкли, стало еще страшнее: посреди комнаты кто-то стоял. Ощутив легкий морозец в воздухе и дуновение ветра на лице, я поняла, что балконные двери распахнуты настежь, хотя перед сном я их запирала.

– Не пугайтесь, – произнесла тень. – И не зовите охрану. – Голос показался мне странным, лишенным каких бы то ни было интонаций. – Нам нужно поговорить. Можете включить свет, если хотите.

Я так и сделала, правда, не без труда: мышцы сковал страх. Комната озарилась тусклым желтоватым светом.

Человек был в комбинезоне с меховой подкладкой, похожем на костюм летчика-истребителя. К толстому ремню было пристегнуто множество холщовых и кожаных карманов, соединенных между собой проводами. По фигуре я догадалась, что передо мной женщина. Однако ее лицо было размыто, по нему шли какие-то цветные разводы… Казалось, солнце играет на перекатах горного ручья или в дрожащей на ветру листве. Цвета перетекали друг в друга, линии извивались. Я зажала рот ладонью, чтобы подавить рвавшийся наружу крик.

Незнакомка подняла руку в кожаной перчатке.

– Не бойтесь. Это просто маскировочное устройство. Мы называем его «абгланц». Он и голос меняет.

– Выглядит… пугающе.

– Да, – произнес странный ровный голос. – Согласна. Но без мер предосторожности в данном случае не обойтись. А теперь… Мне нужно, чтобы вы меня выслушали. Пожалуйста.

Я кивнула и стала слушать, параллельно думая о дезинтеграторе в выдвижном ящике тумбочки.

– Мы знаем, что вы ищете. И мы просим… очень вежливо, заметьте… мы просим вас ничего не находить.

– То есть не работать. Отказаться от того, зачем я сюда приехала.

– Наоборот! Вы будете усердно трудиться и собирать данные о Димитриосе… Однако в конечном счете ваши усилия не должны увенчаться успехом.

– А «вы» – это, собственно, кто?.. Может, сперва немного введете меня в курс дела и объясните, с какой стати я должна слушаться человека, который даже лица мне не показал?

Незнакомка на миг замерла. Затем подняла руку, нажала какую-то кнопку на вороте, и цветная рябь исчезла.

– Вы правы, – сказала Элеонора Рузвельт. – Так серьезные беседы не ведутся.

На ней были сдвинутые на лоб летные очки, волосы скрывались под обтягивающим черным капюшоном. Лицо бледное, щеки покраснели, будто обветрились. На скулах и вокруг глаз остались красные круги от очков. Она присела на край кровати.

– Я прибыла сюда лично, чтобы поговорить с вами как женщина с женщиной, а сама прячусь за этим дурацким забралом! О чем я только думала? Так гораздо лучше: с глазу на глаз.

Оправившись от первого потрясения, я произнесла:

– Вас все ищут! Говорят, Ф. Д. Р. от горя целый месяц просидел в Белом доме.

– Скорее уж от злости, если хотите знать мое мнение. Мне пришлось сбежать: я спасала свою жизнь.

– Что вы! Ф. Д. Р. никогда не причинил бы вам зла.

Миссис Рузвельт печально улыбнулась.

– Надеюсь, вы правы. Но дело