Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

выше и крупнее её, но главное, намного моложе. Скажете, что тут такого? Такое выражалось в том, что у Агаты напрочь отсутствовал хоть какой-то комплекс неполноценности из-за своей внешности и возраста: женщина была уверена в себе, уравновешена и даже немного пофигистична, если использовать для ее характеристики сленг прошлого мира.

Благодаря сведениям, почерпнутым попаданкой из разговоров с самой Агатой, рассказов отца и отрывочных высказываний дяди Гарта, у Лазаридис сложилась краткая история жизни четы Милтон, подтвердившая расхожую фразу «Не родись красивой, а родись счастливой».

Интерлюдия

Миссис Милтон до замужества была единственной дочерью мистера Аэртона Лоумана — успешного стряпчего из Абингдона, но на брачном рынке не котировалась из-за своего уродства (как гласила людская молва): в подростковом возрасте Агата переболела чем-то и перестала расти, да еще и охромела — одна нога у неё была заметно короче другой.

Худенькая, прихрамывающая невеличка (рост Агаты не превышал четырех футов восьми дюймов — около 141 см), к тому же была остра на язык, поэтому потенциальные женихи, привлеченные достатком и именем Лоумана, отрицая ее очень симпатичное личико и публично обвиняя в некрасивости, восстанавливали таким образом уязвленное самолюбие, по которому регулярно прохаживалась мисс Агата, отказывая по очереди каждому соискателю её руки.

Гарт Милтон служил помощником у стряпчего Лоумана и на дочь патрона видов не имел, поскольку стремился преуспеть благодаря своим способностям, а не браку по расчету. Это-то и привлекло далеко не юную Агату: она сама сделала молодому клерку предложение, честно признавшись, что брак будет сделкой, выгодной обоим.

— Я не могу иметь детей, мистер Милтон, я старше Вас на восемь лет и я уродец — Агата смотрела на юношу с вызовом, за которым он увидел силу духа и одновременно — ранимость. — Отец перепишет на Вас контору, я же буду заботиться о Вашем быте — не сомневайтесь, я это хорошо умею. Я не буду препятствовать Вашим …похождениям и даже приму ребенка, если таковой родиться у Вас от другой женщины. Условие одно — храните внешние приличия.

Гарт обалдел от напора и откровенности одиозной старой девы, подумал и принял её предложение. И никогда не пожалел об этом, потому что обрел в лице крошечной жены умнейшего собеседника, рукодельную домохозяйку, раскованную любовницу (вот удивился-то парень!), верного друга и даже соратника, поскольку Агата умела слушать, смотреть и делать выводы о бизнесе и характерах не только соседей, знакомых, но и клиентов мужа.

Так что жили Милтоны в полном согласии тел и умов. А что до детей… Племянницы вполне удовлетворяли тягу к материнству у Агаты и покровительственные устремления — у Гарта. Старшие близняшки Барнет особо выделялись супругами, а после их замужества, одаривая вниманием и презентами других юных родственников, Милтоны остановились на изменившейся Мэри Барнет, засидевшейся в девках, но оказавшейся во всем созвучной их мировоззрению и чаяниям.

— Знаешь, милый, твоя сестра, упокой Господи ее душу, сделала в жизни два хороших дела: родила четырех замечательных дочерей и очень своевременно покинула земную юдоль… Останься она подольше на этом свете, уверена, Мэри так и завяла бы в Литтл-хаусе… — миссис Милтон, как всегда, была прямолинейна. — А теперь гляжу на неё, и душа радуется и за девочку, и за зятя! Эбенезер, на моей памяти, никогда не был столь оживлен и наполнен жизнью… Ну а про волшебное преображение третьей мисс и говорить нечего: и похорошела, и уверенности прибавилось, про предприимчивость и таланты я вообще молчу! Ей бы еще молодого человечка приличного, с мозгами и добрым сердцем… — как-то за чаем заявила супруга законника. — Нет никого на примете?

— Дорогая моя, а надо ли нам встревать? — осторожно высказался мистер Милтон. — Думаешь, Мэри примет наше вмешательство?

— Гарт, не неси чепуху! Я же не о прямом сватовстве… Так, присмотреться, пощупать нутро… Увы, мельчает молодежь, всё за личиками да барышом гоняются… Думаю, надо поднять ставки — отписать наше имущество именно Мэри. Нет, по серьгам и остальным перепадет, но дом и контору — ей.

— Агата, ты уверена? — спросил жену Гарт, хотя такие мысли у него самого давно уже бродили. — Девочка, конечно, умна и наверняка справится, но вот так, всё ей одной?

— Гарт, мы не вечные! Кто еще достоин, скажи честно? И вообще, муженёк, если ты позабыл за три десятка лет… Чьё это наследство, а? — пожилая женщина придвинулась к мужу, ущипнула его за бок и притворно нахмурилась…

— Все твое, моя крошка, все твое, ты права! — подыграл ей мистер Милтон. — Как скажешь, так и поступим!

— То-то же, старый негодник! Начинай готовить документы, а я пойду для тебя приготовлю нечто вкусненькое… — Агата Милтон посеменила на кухню.

— Моя маленькая, это то, что я думаю? — последовал за ней колобком стряпчий. — Мой любимый…

— Наполеон! Да-да, уже все у меня заготовлено! Сладкоежка! — умилилась на зажмурившегося в предвкушении супруга хозяйка дома.

— А если серьезно, милый, давай и правда отпишем всё на Мэри… Я знаю — она нас не бросит, если что… И Калеба не оставит… Конечно, я не собираюсь умирать, не волнуйся! Но этой девочке я верю.

Пожилой мэтр наклонился, вытер выступившие у жены слезы, поцеловал её в лоб и вышел из кухни, а Агата взялась за десерт, одновременно думая о племяннице.

Странно, но она не воспринимала Мэри таковой, скорее, подругой — уж больно разумна и чутк а была третья дочь пустоголовой Прунеллы. «Да, страдания явно заставили девочку и повзрослеть, и научиться понимать себя и других… Не думаю, что при жизни матери у неё была возможность быть собой, вот она и пряталась… Ах, не будем о грустном! Сейчас Мэри достойна всяческих похвал! Вот еще бы мужа ей Господь послал…»

Миссис Милтон работала, не выпуская из памяти молодую родственницу, желая той счастья и любви, в которой прожила сама… И если отсутствие детей — плата за наличие в её, Агатиной, жизни замечательного Гарта, пусть так и будет…

Глава 51

Дорога в Ноттингем заняла у компании новообретенных родственников и сопровождающих их лиц неделю. Много или мало? Да обычно, учитывая четыре лошадки и расстояние, которое эти "средства передвижения" могли преодолеть без вреда для себя.

Отправившись из Олд-Милл-корта уже после обеда, путешественники заночевали в Оксфорде, который, судя по горящим глазам Лиама Хоука, произвел на него впечатление.

— Мистер Барнет, дядя! Я хотел бы увидеть этот город утром, это не сильно нас задержит? — спросил юноша за ужином. — Здесь так много молодежи… Они — студенты, да? Здесь будут учиться