Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

прижимал к себе портфель с распечатками АЦПУ, это казалось отчаянной авантюрой. Теперь же этот риск воплотился в абсолютно стабильный код, пульсирующий в кремниевых жилах отечественного процессора.

Петров из соседнего КБ «Луч» удавился бы от желчи, узнай он всю правду о происхождении архитектуры. Консервативные «аналоговики», еще недавно презиравшие цифру, уже начали смутно осознавать масштаб происходящего переворота. Они десятилетиями бились за изоляцию, за уникальность схемотехники, которая неизбежно вела в эволюционный тупик. А Морозов и Громов вскрыли этот тупик фомкой изящного алгоритма, открыв советским инженерам доступ к тысячам мировых программ, которые теперь можно было легально запускать на машинах с красной звездой на шильдике.

— А режим совместимости со старым железом? — спросил Алексей, опираясь руками о столешницу и вглядываясь в строчки кода.

— Полная поддержка на уровне базовых вызовов, — самодовольно отозвался Громов. — И старый код будет летать в десять раз быстрее за счет возросшей тактовой частоты.

Люба Ветрова подошла к столу с противоположной стороны. Она поправила очки на переносице, внимательно изучая экран. В ее движениях не было суеты. Люба посмотрела на Громова поверх роговой оправы.

— Идеально, Женя, — тихо произнесла она. — Я смотрела форму сигнала на шине данных. Ты ни разу не заставил процессор ждать дисковод дольше положенного. Программный цикл ожидания синхронизирован с оборотами шпинделя с точностью до такта.

Громов, обычно не упускавший случая выдать язвительную реплику, машинально поправил воротник свитера под ее прямым взглядом.

— Стараемся, Любовь Анатольевна, — пробормотал он с непривычной мягкостью. — Строим коммунизм в отдельно взятом адресном пространстве.

Люба не ответила, но уголки ее губ дрогнули в едва заметной, теплой улыбке. Она аккуратно поправила стопку распечаток на краю стола и вернулась к своему макету.

Морозов перевел взгляд с девушки на программиста. Сейчас перед Алексеем сидел настоящий системный хакер, хоть тот и не знал пока таких терминов. Человек, который голыми руками, вооружившись лишь карандашом и дизассемблером, выпотрошил ядро лучшей западной операционной системы, перекроил ее логику под собранный на коленке прототип и заставил работать на советском заводе.

Эта трансформация вызывала у Алексея глубокое удовлетворение. Он создавал школу. Выращивал инженеров, способных мыслить вне рамок ГОСТов.

Громов откинулся на спинку стула и похлопал ладонью по распечаткам.

— Знаешь, Леша, я тут думал над этим переносом. Ковырял прерывания вслепую, прикидывая в уме, как сработает стек, если железо ответит не так, как я жду. — Евгений перевел взгляд на сейф в углу лаборатории. Туда, где лежали папки с кодом участников олимпиады. — Я теперь понимаю тех пацанов из глубинки. Написать ядро системы, не имея под рукой отладчика, оперируя только абстрактной логикой в собственной голове… Это ведь чистая математика. Мы тут занимаемся тем же самым, просто у нас есть этот болгарский ящик, чтобы проверить свои догадки.

— Логика универсальна, Женя, — ровно ответил Морозов. — Если алгоритм безупречен, ему плевать, на чем исполняться: на американском кремнии, на советском текстолите или на тетрадном листе в клеточку.

Громов хмыкнул, возвращая руки на клавиатуру.

— Это да. Но иногда хочется, чтобы алгоритм не только считал вектора прерываний, но и приносил какое-то удовольствие. Базы данных — это скучно. Хочется проверить графику. Олежа там свой видеоконтроллер вылизал до блеска, а мы выводим на него только текст.

Морозов перевел взгляд на Олега. Тимофеев, методично пережевывая свою ириску, выглядел нарочито расслабленным, но Алексей прекрасно знал, чего стоила команде эта мнимая легкость. Видеоконтроллер, который сейчас выдавал идеальный текст на экран, был плодом изматывающей аппаратной дуэли. Дуэли с законами физики, с вечной нехваткой нужных номиналов и с безжалостными таймингами системной шины.

* * *

Ближе к обеду лаборатория опустела — команда ушла в институтскую столовую. Морозов остался. Он сел на край стола Громова, взял чистый лист миллиметровки и карандаш.

Программист сидел рядом, доедая бутерброд с докторской колбасой и запивая его холодным чаем.

— Графику хочешь проверить? — спросил Морозов, не поднимая глаз от бумаги. — И логику заодно. Напиши игру.

Громов поперхнулся чаем. Он промокнул губы рукавом и уставился на Алексея.

— Игру? Какую?

— Хорошую. Обманчиво простую. Полностью визуальную. С математическим движком.

Алексей быстро начертил на миллиметровке квадрат. Разделил его сеткой на шестнадцать одинаковых ячеек. Четыре на четыре.

— Смотри внимательно. Игровое поле. Никаких лабиринтов, никаких гонок. Только цифры. В начале игры в двух случайных ячейках появляются двойки.

Морозов вписал цифру «2» в две клетки.

— Игрок может сделать четыре движения: вверх, вниз, влево, вправо. По любой команде все плитки сдвигаются в выбранную сторону до упора. Если две плитки с одинаковым номиналом сталкиваются — они слипаются в одну, а их номинал суммируется.

Алексей нарисовал стрелку вправо и перерисовал сетку, где две двойки слились в одну четверку у правого края.

— Две двойки дают четверку. Две четверки — восьмерку. Две восьмерки — шестнадцать. И так далее по степеням двойки. После каждого хода на пустом месте появляется новая двойка или, с меньшей вероятностью, четверка.

Громов отложил бутерброд и нахмурился. Он смотрел на квадраты с явным недоверием.

— Подожди. А в чем сюжет? Кого мы стреляем? Кого спасаем? Где логика победы?

— Сюжет в математике, — Морозов сухо усмехнулся. — Твоя цель — собрать плитку с номиналом 2048. Проблема в том, что поле постоянно заполняется новым мусором. Тебе нужно выстраивать геометрические каскады. Строить цепочки так, чтобы одним ходом схлопнуть сразу несколько плиток подряд, освобождая пространство. Если поле заполнится и ходов больше не останется — конец игры.

Евгений потер переносицу.

— То есть это просто сдвиг массивов в памяти с проверкой условий слияния? Генератор псевдослучайных чисел для появления новых элементов. Перерисовка экрана. И всё?

— И всё.

— Звучит как бухгалтерская задача для табулятора, Леша, — фыркнул программист. — Кому интересно двигать цифры?

— Напиши, Жень. Не пожалеешь. Выведи поле псевдографикой. Плюсики, минусики, вертикальные черты. Сделай управление стрелками. И посмотрим, насколько это скучно.

Морозов оставил миллиметровку на столе и направился к выходу, бросив через плечо:

— Только арбитраж шины не сломай, когда будешь перерисовывать матрицу.

* * *

Вечер навалился на окна лаборатории густой синевой. Институт давно опустел, стихли шаги в коридорах, отключилась часть вентиляции в коридорах, и тишина стала плотной, звонкой.

Алексей сидел за своим столом, разбирая очередную партию писем, когда услышал странный звук. Это был не ровный стук кодера, а ритмичный, почти гипнотический перестук. Четыре клавиши. Вверх. Вниз. Влево. Вправо. Удар по пробелу. И снова.

Он поднялся и бесшумно подошел к столу Громова.

Евгений сидел близко к монитору. Зрачки лихорадочно бегали по экрану. В пепельнице дымилась забытая сигарета, пепел с которой уже осыпался на стол.

На экране красовалась