Упал намоченный 2 - taramans

в сутки — горячее, а утром и вечером: кружка якобы чая и кусок хлеба. С голоду не помрешь, конечно, но приятнее все же «чифанить» домашнее, то, что приносят сердобольные родственники.

«Да уж… Здесь и сравнивать нечего!».

Глава 19

Вдвоем они спустили Эдика и Тимура в КПЗ, проследили, чтобы их определили в разные камеры — пустые по причине малого количества «сидельцев», «обшмонали» тщательно — а то, знаете ли, к административно-арестованным отношение лояльное, даже наплевательское подчас: большинство из них работает в городе на общественных работах, как правило — благоустройством занимаются. Уборка снега, колка льда в зимнее время, подметание улиц, вывоз мусора — в летнее. Надзора особого нет, если есть такая возможность — ковыряясь в носу, ловя мух, за ними присматривает выводной милиционер. Но бывает и так, что «суточники» работают без выводного, это когда арестованные — простые работяги, безобидные, смирные и честные в трезвом состоянии. Они склонны ответственно отбывать наказание, тем более — если им пообещают эти самые «сутки» скостить «за доблестный и ударный труд».

Здесь же дело другое: Богдашов и Файзуллин ранее судимы, дерзки, склонны к побегу…

«Да они точно „на лыжи“ встанут, только отвернись на пять секунд: они же думают, что впереди у них — срок, и срок немалый, да еще и статья… Тьфу, ты, прости господи, позорная. Потому присматривать за ними нужно тщательно!».

О чем и был предупрежден постовой милиционер КПЗ.

— И это… — вспомнил вдруг, уже поднимаясь по лестнице из подвала, Васильев, — К ним тоже никого не пускать. Ну, кроме нас: меня и Сергиенко.

Пашка, посмотрев на Сергея, кивнул:

— Да, точно. Без нас — никого.

Постовой хмыкнул:

— Ага… Даже начальника? А «зама по опер» тоже не пускать? Ну, вы как скажете чё-нить, аж смешно, чес-слово.

— Вот если их завтра вдруг в камере не окажется, или они вдруг «вскрыться» решат — тогда и посмеешься! — криво усмехнулся Пашка, — Тогда я над тобой уж похохочу.

— Да чё я-то? — пожал плечами постовой, — Сейчас «опера» набегут, и чё мне делать? Не пускать?

— Ко мне отправляй! — посоветовал Сергиенко.

Решили наскоро пообедать: Пашка упылил на мотоцикле домой, а Сергей, перейдя площадь, зашел в ресторан. Валентины снова не было, но Светка, принеся ему второе и компот, присела к нему за стол — наплыва клиентов пока не наблюдалось.

— А Вальки снова нет! — склонив симпатичную голову к плечу, чертя что-то по скатерти пальчиком, негромко пропела девушка, — Она десять дней отпуска взяла и с мужем и ребенком к родственникам уехала.

— Вот что ты со мной делаешь, Светочка… — прожевывая котлету, хмыкнул Сергей, — Две любви у меня на всем белом свете: Валентина и ты, Светлана. Одна — поматросила и бросила, другая не подпускает к себе. И как мне молодому и красивому жить прикажешь? И-эх… Помру в расцвете лет…

— Х-м-м… Это от недоеба, что ли? — сморщила мордашку в недоверии официантка, — А ты на ручной дрезине покатайся.

— Ну вот что ты мне предлагаешь, душа моя? Как же это? От этого, говорят, волосы на ладошках расти начинают.

— Ага… Две любви у него, смотрите-ка вы… Так не бывает. Любовь, Сереженька, чтобы ты знал, всегда одна. Ты бы уж определился, кто тебе нужен: Валька или я.

— Не права ты, красавица, ох и не права… Вот сама подумай: неужто у девушек не бывает, что сердце между двух парней разрывается — и один хорош, но и другой — не хуже.

Девушка прикусила губу, глядя в окно, покачала ножкой и признала:

— Бывает, тут ты прав. Но ведь выбирать приходится всегда кого-то одного.

— С чего бы? Неужто нельзя с обоими любовь крутить? — Сергей подмигнул официантке, — Если у женщины с мозгами все хорошо, то она и двоим мужикам так голову закрутит, что они друг о друге и знать не будут.

Девушка рассмеялась, снова соглашаясь:

— Да, и такое бывает. Только это… Это как по тонкому льду скользить.

— Говорят, что некоторые женщины находят в этом особое очарование: рисковать, заглумив голову мужикам, а от этого риска и наслаждение сильнее. Опять же, всегда сравнить можно — у того короче, но толще, у другого — потоньше, но подлиннее. Да и по-разному же с каждым.

— Пошляк! — фыркнула Светка.

— Не без этого, согласен. Но ведь в этой жизни всего попробовать хочется, говорят — короткая она. Потому и говорю, как есть. И вообще: я девушкам врать не люблю.

Кому-то могли показаться удивительными, такие фривольные отношения с официанткой, вроде как — не успел приехать, меньше двух недель, а уже вона чё! Но Сергей, вынужденный заскакивать в ресторан — то поужинать, то пообедать… Столовки-то, заразы такие, по выходным не работают! Вынужденно заскакивая сюда на перекус, не упускал возможности поболтать с девушками: отпускал им комплименты, шутил, сыпал анекдотами, флиртовал напропалую. Вот и сейчас:

— Разговаривают две подруги. Одна задумчиво говорит: «Не знаю, что делать: встречаюсь с двумя мужчинами… Один щедрый, подарки мне всегда дарит: то духи, то колготки, то помаду какую-нибудь. Другой в постели уж больно хорош: с ним я буквально летаю!». Вторая подруга спрашивает: «Ну и что ты думаешь?». Первая: «Что думаю, что думаю. Думаю: муж узнает — убьет на хуй!».

Светка закатилась смехом, откинувшись на спинку кресла и запрокинув голову.

«Х-м-м… Интересная она все-таки, интересная. Валька, конечно, красивее, но и Светка… Худенькая, правда, и ростом невелика. М-да… А она сейчас уже такая же искусная в сексе, как в будущем?».

Света успокоилась, покосилась на Васильева, достала из передничка маленькое зеркальце и помаду, принялась восстанавливать «марафет»:

— Васильев… Ты на меня так смотришь, что у меня мурашки по коже. Ты прекращай это… Смущать меня.

— Эх, Света, Света… Лучше бы у тебя не мурашки по коже бегали,