Одним махом! - Илона Эндрюс

– Столько, сколько потребуется, – ответил Шон, сидевший рядом со мной.

– Прошло четыре дня. Может быть…

Шон посмотрел на него.

– Ладно, – сказал Корвин. – Забудь, что я что-то сказал.

Он ушел. Пришли хиру, и Шон отвел меня в их комнату, чтобы я поплавала в их бассейне и посмотрела на небо, которое для них сделала.

– Нам так жаль, что мы навлекли это на вас, – сказал Закат.

– Тебе следовало от нас отказаться, – прошептала Лунный Свет.

– Она не такая, – ответил Шон.

– Мы всегда будем помнить, – сказал Закат. – Всегда. Каждый из нас. Если мы выживем, наши дети и дети наших детей всегда будут помнить об этом.

– Архивариус соберется завтра. Ваши люди будут готовы? – спросил Шон.

– Да, – одновременно ответили хиру.

– Ты готова подняться наверх, любимая? – спросил меня Шон.

– Она когда-нибудь ответит?

– Она ответит, когда придет время.

– Что, если она не ответит? – прошептала Лунный Свет.

– Она ответит, – заверил ее Шон. – Она боец. Я в нее верю.

Он вытащил меня из воды. Темнота немного рассеялась.

Его руки были теплыми.

* * *

– Это уже начинает надоедать, моя дорогая, – сказала Кальдения. – Мы с тобой заключили соглашение. Я надеюсь, ты будешь его соблюдать. Вставай сейчас же. Ты же не хочешь провести свою жизнь как деревяшка. Чешуйчатое существо сделало в виде тебя тотем и теперь мажет его разными лекарствами и танцует вокруг. Это начинает раздражать. Вставай, дорогая. Мы не позволяем нашим врагам победить. Мы вырываем их сердца и пожираем их. У тебя есть работа, которую нужно делать.

* * *

– Манговое мороженое. Это лучшее, что я когда-либо готовил. Поешь, пожалуйста, человечишка. Пожалуйста. Пожалуйста, ешь, маленький человечек. Пожалуйста.

Манговое мороженое растаяло у меня на языке, и отдаленное эхо его вкуса донеслось до меня сквозь темноту.

* * *

Вокруг меня цвели цветы. Я сидела, погрузившись по шею в ванну в комнате для бдений. Надо мной пел хор из четырех голосов, настойчиво и страстно наполнявших свои слова жизненной силой. Голос моей сестры сливался с голосами Арланда и Сорена, высокие ноты Хелен подчеркивали важные моменты.

Между ними двигалось волшебство. Частичка его дошла и до меня. Я прижалась к нему. Оно было таким теплым.

Молитва закончилась. Мод вытерла слезы с лица.

Арланд подошел к ней вплотную и обнял.

– Она когда-нибудь проснется? – спросила Хелен.

– Я не знаю, мой цветочек, – ответила Мод.

– Не отчаивайтесь, – сказал лорд Сорен. – Это ее дом. Когда мой дед почти сдался, он лег умирать и отказывался принимать пищу. И все же, когда Дом Райров пришел ломать двери, дед поднялся со смертного одра и привел наш Дом к победе. После этого он прожил еще три года, пока его сердце наконец не отказало. Вы бы видели похороны. Вот это было…

Арланд резко повернул к нему голову.

– В общем, – продолжил лорд Сорен. – Суть в том, что дразири придут за хиру. Они приведут с собой всех бойцов, которые у них остались. Они нападут на эту гостиницу. Ваша сестра этого так не оставит.

Тони вошел в комнату.

– Мы собираемся выходить.

– Мы тоже выходим, – сказал Арланд.

– Всем удачи, – сказал Тони.

Скверна распространялась по гостинице, сгущаясь над ними, подбираясь все ближе. Они этого не чувствовали, но я – да. У нас с этой скверной было что-то общее. Мы существовали в похожем месте, окутанные тьмой, разъединенные, но осознанные. Я наблюдала, как она скользит по «Гертруде Хант». Она двигалась по моей гостинице.

Моей гостинице.

Тони вышел. Скверна остановилась в ожидании.

Арланд повернулся и опустился на одно колено перед моей сестрой.

– Пожелай мне счастливого пути, миледи.

Лорд Сорен повернулся к Хелен.

– Пойдем со мной, малышка.

– Почему?

– Им нужно поговорить.

Они ушли. Моя сестра и Арланд остались одни.

– Не делай этого, – сказала Мод.

– Чего именно?

– Не становись передо мной на колено. Так делал мой муж, но это не спасло нас от изгнания. Это не помешало ему разрушить все, что мы построили вместе. Я ненавижу этот вампирский обычай. Он ничего не значит.

– Я не твой муж. И для меня этот обычай – не пустой звук.

– Пожалуйста, не надо.

Мод села на корень и закрыла лицо руками. Все ее силы иссякли. Я поняла, что это из-за меня. Меня пронзил острый укол боли, но постепенно боль отступила.

– Я вернусь, – сказал Арланд. – Я буду рядом с тобой, если ты примешь меня. Я буду с тобой, если ты позволишь.

Она опустила руки и посмотрела на него.

– Арланд, я была замужем и овдовела. У меня есть ребенок. Она не твой ребенок…

– Сейчас она – ничей ребенок. У нее должен быть отец, который будет учить ее и дорожить ею. Я сделаю это для нее. Я люблю тебя, миледи.

– Не говори мне этого.

– И я бы любил Хелен как свою собственную дочь.

– Не надо.

Арланд поднялся. Его лицо помрачнело.

– Я не поэт. Я солдат. Поэтому скажу прямо, как есть, как бы неуклюже это ни звучало. Когда я впервые увидел тебя, это было похоже на то, как если бы меня выбросило из шаттла, прежде чем он коснулся земли. Я упал, а когда приземлился, почувствовал это каждой клеточкой своего тела. Ты встревожила меня. Ты лишила меня внутреннего покоя. Ты оставила меня дрейфовать. Я захотел тебя в тот же миг, а потом, когда я узнал тебя лучше, захотел еще сильнее. Ты тоже хочешь меня. Я видел это в твоих глазах. Ты научила меня понимать, что такое одиночество, потому что когда я тебя не вижу, то чувствую себя одиноким. Ты можешь отвергнуть меня, ты можешь отречься от себя, и, если ты решишь не принимать меня, я подчинюсь твоему решению. Но знай, что для меня никогда не будет другой такой как ты, а для тебя – такого как я. Мы оба ждали этой встречи многие годы.

Он вышел из комнаты.

Мод посмотрела на меня.

– Скажи что-нибудь, Дина. Пожалуйста, скажи мне что-нибудь.

Я хотела сказать ей, что она боится быть любимой, потому что ее муж ее предал. Что она не должна упускать этот шанс быть счастливой. Но между нами было слишком много тьмы.

* * *

– Я вернусь, – прошептал Шон мне на ухо.

Внутри меня разгорался огонь. В пустой темноте вдруг возникло напряжение. Это было больно. Пронзительно больно. Я пыталась убежать, но бежать было некуда.

Он запечатлел поцелуй на моих губах.

Давление ослабло, и я закричала. Не уходи! Не оставляй меня! Я окажусь