Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

В висках бешено пульсировала кровь. Перед глазами мелькало искаженное яростью лицо мужчины, которое то совсем исчезало, то снова появлялось из темноты. Стены комнаты кружились, перемещаясь, сменяли друг друга и вызывали раздражающее чувство тошноты…

В очередной раз почувствовав боль, Лёша на мгновение пришёл в себя, словно вырвавшись из забытья. Он лежал на полу. По его лицу и рукам текла кровь, а вокруг валялись разбитые осколки от пузырьков с лекарствами. Рядом на спине лежал незнакомец, тяжело дыша и время от времени постанывая.

Лёша точно не помнил, что произошло. Кажется, в определённый момент ему удалось сбить мужчину с ног и повалить на пол. Сам же он устремился к плачущему ребёнку. Но то ли из-за головокружения, то ли из-за ухватившей его сзади руки Лёша упал, налетев лицом на угол тумбы, о чём свидетельствовала рваная рана, тянущаяся от губ до подбородка, и солёный привкус крови во рту.

Сознание туманилось. Веки тяжелели, и сон незаметно накатывал, заволакивая глаза и расплываясь по телу болезненным жаром. В комнате стояла гробовая тишина… Тишина! Лёша вздрогнул, и на лбу у него выступил холодный пот. Он резко вскочил и, не обращая внимания на впивающиеся в ладони осколки стекла, замирая от ужаса, подбежал к детской кроватке. Мира лежала неподвижно, закрыв глаза, и в голове Лёши пронеслась страшная мысль. Он протянул руку и дрожащими пальцами дотронулся до груди малышки. Дышит.

За спиной снова послышалось пьяное бормотание. Не раздумывая, Лёша быстро схватил девочку, завернул её в одеяльце и, сорвав с крючка куртку, кинулся вниз по лестнице. На одном из пролётов он столкнулся с соседкой, видимо проснувшейся от шума и выглянувшей посмотреть, что происходит. Она попыталась что-то спросить, но он не слышал её слов. Нужно было уходить. Бежать, как можно дальше, чтобы спастись.

Наконец Лёша оказался на свободе. Дрожа всем телом и прижимая к груди ребёнка, он быстро зашагал вдоль улицы. Ему постоянно казалось, что кто-то бежит за ним, тихо крадётся за спиной и заносит руку для очередного удара. Он оборачивался, вздрагивал и ускорял шаг, двигаясь наугад или же… В голове словно птица промелькнула мысль, прочно запутавшаяся в воспалённом сознании и теперь ставшая почти навязчивой. Ноги словно сами вели его в нужном направлении, и всё внутри твердило о том, что это сейчас единственно верное решение.

Прохладная августовская ночь медленно начинала отступать, но луна всё ещё ярко блестела посреди чёрного звёздного неба. За зелёной изгородью, среди покачивающихся в темноте крон деревьев виднелась дверь, освещённая тусклым светом фонаря…

Лёша медленно опустил свёрток с ребёнком на землю и, стоя на коленях, заботливо склонился над спящей малышкой. Сожаление больно жгло изнутри, и горячие слёзы медленно скатывались по избитым щекам.

– Прости… Я правда пытался…

Лёша пошарил в кармане и достал оттуда обрывок бумаги и маленький изгрызенный карандаш. Минутное раздумье, и стержень тихо зашуршал, вырисовывая на листке нестройные буквы.

Когда Лёша под утро вернулся к дому, его уже ждал наряд милиции вместе с перепуганными соседями и взлохмаченной хозяйкой в том же леопардовом халате. Все тут же набросились с вопросами. Милиционеры пытались выяснить подробности. Соседи шумно переговаривались, обсуждая его внешний вид и охая при виде рассеченного подбородка и губы. Хозяйка пыталась бормотать какие-то извинения, но его это уже не касалось. Лёша просто стоял внутри этой шумной толпы, глядя вокруг пустым безжизненным взглядом. Ведь он ушёл… Оставил её одну… Только имя успел написать.

Её звали… Мира.

Глава 15. Спутанные нити судьбы

Лишь когда мужчина замолчал, Никита решился взглянуть на Миру. Мертвенно-бледная, она словно застыла и как-то сжалась, став ещё более хрупкой и маленькой. Её руки, аккуратно сложенные на складках юбки, дрожали, а на коже виднелись новые следы от щипков. Он попытался дотронуться до неё, но Мира резко дёрнулась, словно от ожога, и подняла на него испуганный взгляд. Точно так же, как и несколько месяцев назад, когда они только познакомились. Она с болью смотрела на него, без слов прося о помощи, но он не знал, как защитить её от неожиданно открывшейся правды.

Между тем Лёша снова заговорил, разрушив воцарившуюся на время тишину:

– Когда Немовы через соседей узнали о том, что всё это время маленькая дочка Кати и Димы была со мной, они пришли с нарядом милиции и потребовали объяснений. У меня не было другого выбора. Отдать им тебя – значило предать доверие твоих родителей. Да я и так подвёл их. Но оставить тебя в приюте было лучше, чем отпустить в эту семью. По крайней мере, тогда мне так казалось, – поправился он и отвёл в сторону взгляд.

Учащённое дыхание и подрагивающие скулы выдавали его волнение. Он старался не сосредотачивать взгляд, смотря куда-то сквозь, но то и дело сталкивался с Мирой, и тогда его глаза наполнялись неподдельной болью и сожалением.

– Я солгал им. Сказал, что был пьян и не запомнил, где именно оставил ребёнка. Когда в одном из детских домов нашли девочку-подкидыша, я тут же признал в ней Миру Покровскую, тем самым защитив тебя. – Последние слова он произнёс совсем тихо. – Думаю, Немовы обо всём догадывались, но не стали раскрывать мой обман. Их волновал лишь вопрос о наследстве, а для этого подходила и…

– Вероника, – шепотом закончила за него Мира, и по её щеке медленно скатилась слеза.

– Вероника… – эхом повторил он, а затем, словно осознав что-то, грустно улыбнулся. – Да, кажется, так её звали. Неужели…

– Мы знакомы, – вступил в разговор Никита. – Я работаю вместе с профессором Вороновым – вам должно быть знакомо это имя. Вероника несколько месяцев назад приезжала из Москвы, чтобы помочь с поиском записей исследований Покровских.

– Записи о кулонах? Неужели проект так и не закрыли?

– Да, но…

– Как вы могли? – Мира не отводила напряженного взгляда с Лёши. – Если вы на самом деле были близки с Покровскими, то как могли позволить Марку использовать кулоны? Как посмели рисковать племянником после того, что случилось с… – Она осеклась, побоявшись произнести вслух окончание фразы: «моими родителями».

– Я не понимаю, о чём вы говорите. Как Марк связан с кулонами?

На лице мужчины отразилась тревога, и это чувство всё больше росло по мере того, как Никита рассказывал ему о происходящем за его спиной