Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

– Где я допустил ошибку на этот раз? – тяжело выдохнул он, пряча лицо в ладонях. – Поверьте, я ничего не знал об этом.

– А что насчёт письма?

Мира подняла на него полные слёз глаза и с обидой в голосе спросила:

– Почему вы не вернулись за мной? Зачем передали мне письмо только сейчас?

– Я испугался. Подумал, что не справлюсь, не смогу обеспечить тебе нормальную жизнь. Поначалу приходил, наблюдал за тобой через ограду и всякий раз с надеждой ждал дня, когда вернутся остальные, чтобы вместе забрать тебя. Но профессор даже не стал меня слушать. Одно то, что я не смог защитить твоих родителей, стало для него ударом. Он уехал из города, а через некоторое время обстоятельства и меня вынудили переехать. Не стану скрывать, я бежал. Бежал от чувства вины, от жутких воспоминаний и ночных кошмаров. Мне хотелось всё это забыть. Но ничего не помогало. Я унёс всё с собой, и в момент, когда было особенно тяжело, написал это письмо. Но отдать его так и не решился. Спрятал в какой-то дальний ящик, где оно и лежало, пока его случайно не нашёл Марк. Я подумал, что пришло время попрощаться с прошлым, и попросил бросить конверт в почтовый ящик детского дома. Мне жаль…

Следующие несколько дней Мира провела у Никиты. Он не отступал от неё ни на шаг, стараясь предугадать каждое желание и ни слова не говоря о случившемся. Сёмка тоже обо всём знал и на удивление с пониманием отнёсся к делу, так что старался меньше попадаться на глаза и в основном проводил время с друзьями или за уроками в своей комнате. Тем более приближалось время контрольных в школе, и ему вполне хватало своих проблем.

Мира практически не разговаривала. Изредка отвечала на короткие вопросы и снова замыкалась в себе, каждый раз вздрагивая, стоило с ней заговорить. Страшно было представить, какие мысли переполняли её в тот момент. Днём она через силу выполняла рутинные дела, а ночью подолгу не могла уснуть. Никита понимал, что ей нужно время прийти в себя и принять прошлое. Но наблюдать за болью любимого человека было невыносимо.

Сёмка сладко спал, развалившись на диване и заняв практически всё место. В квартире было тихо, и только лёгкое постукивание пальцев сидевшего на кухне Никиты разбивало гнетущую тишину. Чашка на столе давно опустела, но он продолжал сидеть, задумчиво глядя в тёмный прямоугольник окна.

– Мы можем поговорить?

Мира появилась неожиданно. Никита даже не услышал, как она подошла, и теперь удивлённо смотрел на неё и не спешил отвечать.

– Если ты занят, я…

– Нет! – получилось слишком громко, так что Сёма сонно заворочался. – Останься, – шёпотом добавил Никита.

Мира села напротив него и несколько мгновений молчала, пытаясь перебороть подступающее к горлу волнение.

– Я не знаю, что мне делать. До сих пор не могу поверить, что это всё происходит на самом деле и… Мне страшно.

Никита видел растерянность в её глазах и слёзы, снова катившиеся по щекам. Ей не на кого было больше рассчитывать. Он стал тем человеком, которому теперь предстояло позаботиться о ней. Взять за руку и провести через любые препятствия, которые встретятся на её пути. На их пути.

– Мира. – Он придвинулся к ней ближе и, наклонившись, заглянул в заплаканное лицо. – Я не могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь. Поверь, никто не ожидал, что всё окажется именно так.

– Что, если из-за этого всё опять изменится? Что, если я опять останусь одна?

– Я не позволю этому случиться, – голос Никиты был пропитан уверенностью. – Ты никогда больше не будешь одна.

Мира смотрела на него, отчаянно цепляясь взглядом. Словно старалась прочесть в глазах Никиты мысленную клятву, которую он снова принёс ей. И она нашла её. В самой глубине сердца Мира прочитала те невысказанные мысли, которые, обретя словесную оболочку, уже не имели бы той ценности и силы. На миг её губы дрогнули в улыбке, но она тут же исчезла, а на лице отразилось сожаление.

Мира отвернулась, с досадой закусив губу, и раскрыла перед Никитой дрожащие ладони, в глубине которых синей гладью камня блеснул кулон.

Никита сразу всё понял, и его сердце сжалось от тревоги.

– Из лаборатории забрала, – будто оправдываясь, прошептала она. – Знаешь, я подумала…

Холодный ужас пробрался под одежду, сковав всё тело своими липкими щупальцами. С трудом разомкнув пересохшие губы, Никита, борясь с внутренним желанием вырвать из рук Миры пугающий предмет, произнёс:

– Ты этого действительно хочешь?

– Не знаю… – выдохнула Мира.

– Ты имеешь на это право, – спокойно проговорил в ответ Никита, ловя на себе её вопросительный взгляд. – Каждый имеет право на исполнение желания. Ты не исключение.

– Почему ты говоришь мне всё это? Разве ты не должен сердиться, пытаться отговорить?

– Мира. – Он тяжело сглотнул. – Помнишь, я однажды тебе сказал: «мало отнять у человека возможность». Ведь он всегда найдёт другой способ или проведёт остаток своей жизни в попытках и бесконечных поисках. Как бы сильно я ни хотел уберечь тебя, только ты делаешь выбор.

– Ты бы меня отпустил? – еле слышно спросила она.

– Нет. Я бы пошёл с тобой.

Марк только задремал, сидя в кресле в ожидании звонка от Лёши, когда его разбудил короткий стук в дверь. Сначала он подумал, что ему показалось, однако звук повторился вновь, уже более явственно и настойчиво. Он поднялся с недовольным вздохом и пошёл открывать. Удары повторялись, но всё же оставались слишком лёгкими, словно стучавшему не хватало сил, чтобы извлечь по-настоящему громкий звук. Протирая заспанные глаза, Марк повернул замок.

Мира стояла, решительно сверля его взглядом, и в первые минуты он толком не мог сообразить, что происходит. Сон ещё держал в своей власти, да и увидеть Марк был готов кого угодно, но никак не её.

– А ты здесь что делаешь? – Он огляделся, ища глазами Никиту, но рядом никого не оказалось. – Так ещё и одна. Где потеряла своего защитника?

– Мне нужно поговорить. Наедине.

Её голос звучал непривычно настойчиво. Марк уже было хотел ответить, что ему только разговоров сейчас для полного счастья не хватало, но, глядя на девушку, понял, что в данном случае отказ не принимается.

– Буду рад поболтать, – сквозь зубы процедил он, в то время как Мира решительно прошла внутрь.

На этот раз девушка уже не сидела, потупив взгляд, не теребила в нерешительности