Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

Даже одна эта мысль приносила облегчение. Но потом я подумала о Никите. О том, что будет с ним, если меня не станет. Если я пожертвую жизнью ради призрачного шанса. Подумала о сожалении, которое буду испытывать даже после смерти. Смогу ли я хоть чем-то оправдать прожитые годы, принести доказательство того, что моё пребывание здесь было не напрасно? Нет! Ведь я даже не смогла позаботиться о тех, кто был вверен мне. Всегда будет что-то, о чём мы будем сожалеть, и, встав на этот путь, я бы действительно ни перед чем не остановилась. Только вот этот путь – ошибка, а кулоны… всего лишь мираж, ловушка, в которую мы сами себя загнали.

Украшение медленно соскользнуло с её руки, глухо стукнувшись о поверхность стола. Тёмная глубина камня как никогда зловеще смотрела на Марка, словно и вправду зачаровывая.

– Спасибо, что пытался меня защитить… Я сделала свой выбор! Надеюсь, ты прислушаешься к собственным словам.

Марк сидел неподвижно всё время, пока она надевала пальто и обувь, и, только услышав, что дверь за ней закрылась, позволил себе расслабиться. Странно, но в тот момент он совершенно ничего не чувствовал. В любой другой день ему хватило бы нескольких минут, чтобы выставить Миру за дверь, а то и вообще не впускать в свой дом. Но сейчас он не просто не сердился на неё. Внутри него всё больше разрасталось какое-то странное чувство тревоги или… вины. Но за что? Он ничем не был ей обязан, и её решение поиграть в спасительницу его ничуть не должно волновать. Ведь так?

Как же она сказала? «Спасибо, что пытался меня защитить»?

В кармане завибрировал телефон.

Точно! Марк совсем забыл, что сегодня Лёша по его просьбе встречался с продавцом машины из того объявления, которое он случайно обнаружил на рабочем столе у профессора. Наконец его сомнения должны были разрешиться.

В напряженном ожидании он прислонился ухом к холодному экрану.

– Марк, ответь мне, где ты достал это объявление? – Голос дяди звучал непривычно жёстко и требовательно, так что Марк замер, жадно вслушиваясь в каждое слово, но всё же не решаясь нарушить молчание. – Мы его нашли…

На столе, рядом с кулоном, васильковой росой рассыпались осколки камня. Они ещё беспомощно поблёскивали, отчаянно цепляясь за каждый лучик света, но уже никому не могли навредить. Теперь уже всё было решено.

Марк торопливо шёл по институтскому коридору, проходя знакомый путь, который, казалось, уже намертво впитал в себя его следы. Ему не нужно было останавливаться, думать о том, что и как сказать. Сейчас он точно знал, что должен сделать. И чем ближе Марк подходил к своей цели, тем больше росла в нём эта уверенность.

На другом конце коридора бесшумно открылась дверь, и из кабинета профессора Краева вышла… Саша?

А она что здесь делает?

Марк замедлил шаг. На такую встречу он точно не рассчитывал. Девушка медленно закрыла за собой дверь и, остановившись, прислонилась к ней спиной и замерла, неестественно согнувшись. Марку с трудом удалось разглядеть в её крепко сжатых руках какую-то папку.

Лишь спустя время Саша словно бы снова ожила и, выпрямившись, устало побрела навстречу, глядя в пол. Поравнявшись с Марком, она вздрогнула и, пробормотав короткое приветствие, скользнула за поворот. До его слуха донёсся её торопливый, неровный топот ног по ступеням и, кажется, короткие сдавленные всхлипы.

Что с ней?

Марк сделал несколько шагов вперёд, собираясь исполнить задуманное, но остановился, так и не дойдя до цели. Теперь уже он не чувствовал той уверенности, что несколько секунд назад.

Ему никогда не доводилось видеть Сашу такой. Даже когда он сильно обижал её своими колкостями, она не выглядела столь подавленной, как сейчас. Возможно, это и прозвучит жестоко, но он никогда по-настоящему не пытался причинить ей боль. Лишь играл с её чувствами, умело управляя этим тонким инструментом. Касался струн её души, но ни разу не позволил ни одной из них порваться. Этого бы Марк себе ни за что не простил.

Теперь перед ним снова стоял выбор. Что, если профессор узнает обо всём раньше? Что, если он уже знает? Сможет ли Марк простить себя, если сейчас потеряет шанс лично поговорить с человеком, которого так долго искал и которого, наконец, так неожиданно обнаружил? Но получится ли у него закрыть глаза на Сашу и стереть из памяти воспоминания о том, что видел её расстроенной и ничего не сделал?

И снова именно она встала у него на пути, когда, казалось бы, от желанной цели Марка отделяли всего несколько шагов. Былая злость проснулась в нём, и он чувствовал, как она закипает внутри. Да, он злился, очень злился, практически ненавидел Сашу: за то, что она вечно путалась под ногами, за то, что была влюблена в него, за её мягкий характер, за тихий голос, за светлые, как у него, волосы, за серые в крапинку глаза. Он ненавидел, что именно она в тот день оказалась на вокзале, ненавидел, что отдал ей свой билет, ненавидел, что пожалел её. И наконец… ненавидел себя за то, что всё это время продолжал её любить.

Марк пытался, много раз пытался разлюбить, забыть, вырвать с корнем тот маленький росток, что занесла в его сердце эта девушка, но каждый раз терпел неудачу. Стоило ему услышать её голос, взглянуть на неё, и щемящее чувство, от которого он так старался избавиться, вновь вспыхивало внутри, сжигая все усилия в пепел. Приходилось скрывать всё за высокомерием, грубостью, пустыми упрёками. Лишь так, нанося ей обиды, открывая для неё лишь тёмную сторону себя, он мог попытаться хотя бы её заставить разлюбить. Но упрямая девушка продолжала держаться за него, несмотря ни на что, словно насквозь видела все его жалкие попытки.

Марк двигался по коридору к последней приоткрытой двери лаборатории, точно зная, что именно там нужно искать Сашу. И действительно, она забилась в угол дивана и, уткнувшись лицом в ладони, тихо изливала свою боль, так, чтобы никто этого не слышал. Марк не сомневался: стоило кому-нибудь войти, и она бы тут же поднялась, словно ничего не случилось, незаметно вытерла бы остатки слёз, а покрасневшие глаза объяснила бы простой аллергией.

– Что произошло?

Он стоял прямо перед ней, чувствуя, как от вида её слёз в голове всплывают далёкие образы, порождая в нём, как и тогда, необъяснимые чувства.

От неожиданности Саша вздрогнула и подняла на него встревоженный взгляд. Мокрые дорожки расходились по щекам, а