Кровавая служба доставки - Нина Матвеева

её. И наверняка потерпит поражение. Охрана предупреждена, Тэо сам мне об этом сказал, а в вопросах безопасности он всегда был очень щепетильным. Я не могла подвергать Кристиана такому риску, не могла просить о невозможном. Кому-то из нас двоих нужно было трезво оценивать последствия опасных поступков, так пусть это буду я.

— Спасибо, — мне удалось даже улыбнуться ему с благодарностью. — Я подумала, что было бы здорово получить что-нибудь на память о нашем знакомстве...

— На память? — повторил Кристиан глухо. В голубых глазах мелькнуло нечто болезненное, однако он быстро взял себя в руки. — Что бы вы хотели получить?

— Не знаю, что угодно. Что-нибудь, чего не жалко...?

— Мне ничего не жалко, — слишком быстро проговорил он в ответ.

Ненадолго между нами опустилась неловкая пелена тишины. Кристиан ждал, когда я озвучу конкретную просьбу, а мне на ум не приходило ничего оригинального.

— Может быть, кисточку или карандаш? — пробормотала я, нервно заправив прядь волос за ухо.

— Конечно. Выбирайте любую...

В последних словах прозвучало столько безнадёжной тоски, что у меня перехватило горло.

Нельзя! Нельзя сейчас раскисать! Мы получили бесценную возможность поговорить и попрощаться без посторонних глаз и ушей, и наполнять этот момент сожалениями было бы настоящим преступлением.

— Я тоже хотела бы оставить вам что-нибудь на память, — пусть и не слишком естественно, но довольно бодро произнесла я, — но у меня здесь только цветы и садовый инструмент.

— Тогда, может быть, вы ещё раз попозируете мне? Только не так, как приказал Авильери, — добавил Кристиан, тряхнув головой, — а так... как хотелось бы вам лично.

На секунду я замешкалась, но затем кивнула. Просьба Кристиана оказалась гораздо интересней моей, а ещё она требовала каких-никаких размышлений. Чего хотелось бы мне лично? Этот простой на первый взгляд вопрос поставил меня в тупик, ведь за всю свою жизнь в особняке Тэо мне очень редко приходилось на него отвечать.

Я перехватила взгляд Кристиана — он смотрел на меня, откровенно любуясь, даже не пытаясь скрывать своих чувств, и мне вдруг стало жарко и тесно в своём платье. А потом меня посетила совершенно безумная идея. Идея настолько дерзкая, что в кровь прилила к лицу, а низ живота отозвался сладким томлением.

Смогу ли я решиться? И сколько у нас вообще осталось времени?

— Хорошо, тогда... место я тоже выберу другое. Там, — я указала на заднюю часть оранжереи и облизнула пересохшие от волнения губы, — где больше цветов.

Не дожидаясь ответа, я двинулась в проход, пригнувшись под нависающими крупными листьями папоротников. Мои пальцы уже нащупали молнию сбоку на платье, однако тянуть её они пока не решались. Если нас застанут, это будет конец. И всё же... мысленно я уже приняла решение.

— Минуту, я возьму бумагу и карандаш, — произнёс Кристиан за спиной.

Я расстегнула молнию и свернула в укромный закуток, где среди выстроенных в несколько этажей грядок с плющом и настурциями стояла одна из стремянок. Оглянувшись, я стянула платье с плеч и позволила ему упасть к ногам. Сырая прохлада коснулась кожи, по спине побежали мурашки. Вот так бесстыдно и внезапно я не раздевалась даже перед Тэо! Да вообще ни перед кем в своей жизни! Однако сейчас это был самый лучший и единственно верный способ обнажить свои чувства, потому что выразить их словами я бы всё равно не смогла. Я быстро стащила бельё и глубоко вдохнув, ещё раз осмотрелась. Шаги Кристиана раздавались уже рядом. На мгновение меня сковало инстинктивное чувство стыда; перекинув волосы на левое плечо, я прикрыла ими грудь, а потом осторожно присела на одну из ступенек стремянки и попыталась принять хоть какое-то подобие грациозной позы.

Живот! Нужно втянуть живот! И выпрямить спину...

Я заметила рядом движение и замерла, точно так же как Кристиан в следующую секунду застыл в проходе между цветочными горшками. Когда наши взгляды скрестились, я даже испуганно задержала дыхание, но затем светлые глаза потеплели и безо всякого смущения заскользили по моей фигуре. Клянусь, я почти физически чувствовала эти прикосновения, кожа отзывалась на них неожиданными и приятными мурашками. Я расправила плечи и повернула голову в сторону, словно давая Кристиану понять, что готова позировать, а он аккуратно отодвинул с ближайшего столика цветочные горшки и, присев на освободившееся место, приступил к работе.

Он рисовал молча, и я была ему за это очень благодарна. Такой момент — момент нашего прощания — не нуждался в словах, он существовал лишь для того, чтобы пережить и прочувствовать его от начала и до конца. Я хотела запомнить каждую его секунду. Не просто запомнить, я собиралась запечатлеть Кристиана целиком в самом потаённом уголке своего сердца, спрятать его, как самую главную и драгоценную тайну своей жизни. Я то и дело бросала внимательные взгляды на высокую фигуру, склонившуюся над рисунком, стараясь подмечать любые детали, которые помогут наполнить и раскрасить образ Кристиана для моей памяти: наклон головы, напряжённые брови и выражение прекрасных глаз, руки, которые сжимали папку с альбомом и простой карандаш. Иногда бразды правления перехватывала моя взбудораженная фантазия, и тогда мне приходилось отводить взгляд в сторону, чтобы не подпитывать её ложным и волнующим ощущением близости.Такиефантазии уж точно стоило оставить воображению.

Громкий стук раздался как гром среди ясного неба. Подскочив на месте, я схватилась за лежащее на полу платье и прижала его к груди.

«Госпожа Ирэн, охрана спрашивает, почему задерживается сеанс!» — донёсся издалека приглушённый голос Пьетры. Он наложился на звук ударившейся о дверное полотно самодельной задвижки, от которого у меня по всему телу проступил холодный пот.

— Я выйду первым и задержу её, — прошептал Кристиан, послав мне успокаивающую улыбку. Легче от неё не стало, я с трудом справлялась с дрожью, но принялась торопливо одеваться.

Только когда молния сбоку застегнулась до конца, мне удалось выдохнуть. Не теряя ни секунды, я двинулась к дверям, на ходу поправляя волосы и разглаживая платье. Сердце продолжало беспокойно трепыхаться, в мыслях царил сумбур. А стоило мне увидеть троих охранников, которые окружили Кристиана со всех сторон, я и вовсе чуть не обмерла от ужаса.

— Господа, дайте мне пять минут, чтобы собраться, — проговорил он невозмутимо. — В конце концов, я должен забрать портрет, мне ещё работать над ним несколько дней.

Увидев меня, охранники всё же отступили, а Пьетра неожиданно предложила мне ланч. Чтобы не вызывать лишних подозрений, я