Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

отпечатков уходила прямо в мшистое болото, что раскинулось за кустами. На вязкой поверхности медленно затягивался свежий рубец вывороченной грязи. Похоже, именно оттуда и выехал мёртвый противник.

Словно в подтверждение догадки потревоженная жижа начала вздуваться большим пузырём. Он всё рос, медленно приближаясь. Вот уже поднялась круглая чёрная голова, за ней начали вспучиваться из трясины и богатырские плечи...

— Ёшкин кот!!! — истошно завопил Зубров, и грязевая фигура замедлила ход. Феоктистов сжимал в руке свой почти бесполезный меч. Если этот «болотник» тоже вооружён и выезжает на единороге, шансы на вторую победу у них... достаточно призрачны. Николай метнулся к погибшему Урагану и выдернул из седельной сумы саадак — кожаный чехол для лука со стрелами.

— Башку убери! — заорал он. Володька как раз стоял на линии выстрела. Тот торопливо освободил прогал. А грязевая фигура уже поднялась до пояса. Этот тоже был верховым. Сухо тренькнула тетива. Стрела ударила в грудь «болотника»… И образовывавшая его грязь тут же всплеском обрушилась обратно. Из топи продолжал выбираться только вязкий «единорог». Второй выстрел «вылил» и его. При этом оба Кальвадосских рыцаря увидели, что из пропавших фигур выпорхнуло по большому клоку грязно-зелёного тумана.

— Они что, бессмертные, что ли? — злобно ощерился Феоктистов.

— Ну, по крайней мере, на какое-то время стрела от них помогает!

— Только у нас их, всё же, не дофига. А ускакать теперь не на ком.

Николай, со стрелой, наложенной на лук, медленно подошел к краю болота.

— Блин, смотри!

Примерно на середине трясины то тут, то там плавно вспухали и опадали причудливые клубы зелёного тумана. Все они, в той или иной степени, напоминали уродливые человеческие фигуры.

— Чертовщина какая-то… Вот где знак сэра Жана пригодился бы! Помнишь, как он им и мечом душу оборотня убил? — Владимир нервно тискал своё оружие.

— Ещё бы! Только нет у нас ни крестов, ни кругов. И быть не может. Нас же от церкви отлучили. Забыл, что ли?

— Забудешь тут… О, «огнём очистить»! Мы можем очистить это место огнём!

— Болото, что ли? — нахмурился Николай.

— Нет! Нужно сжечь трупы всадника и его единорога!

— А! Хорошая мысль. Давай, тогда, займись костром, а я пока с луком этих зелёных призраков постерегу. Что-то не нравятся мне они.

Сухого дерева вокруг было немного, но это не остановило сэра Волка. Он начал тщательно собирать тонкие прошлогодние веточки, чуть более крупные палые сучья и стаскивать к трупу богатыря. Волки по-прежнему скалились на лес и шатающегося туда-сюда рыцаря, но со своих мест не сходили. Впрочем, Феоктистов и не надеялся, что бросятся помогать.

Вдруг справа раздался многоголосый взрык и, почти одновременно, какие-то сочные шлепки. Со стороны, дальней и от Николая, и от Владимира, к трупам прорывался ещё один конный «болотник». Похоже, его привлекала богатырская секира. Уже несколько серых помощников безжизненно валялись слева и справа. Феоктистов выхватил из ножен «Сарацина» и с силой швырнул во всадника. Нож ударил в чёрного единорога, и тот, как и его предшественник в болоте, тут же потерял форму и пролился на землю потоком воды и грязи. Но всадник удержался на ногах и самостоятельно побежал вперёд. Вот только не к секире, а к телу мёртвого богатыря. Не успел каких-то полшага — стрела Зуброва «пролила» и его. Из грязи вновь выпорхнул клуб зеленоватого пара и медленно полетел к болоту.

— Ёлки! Коля, мне почему-то кажется, что если эти «грязевики» коснутся тел убитых, то и единорог, и его всадник вновь «оживут». И тогда уже простой стрелой их не свалить.

— Значит, жги их скорее!!! — из болота как раз вновь попёрли грязевые фигуры. А на Феоктистова из леса бросился какой-то странный субъект: что-то грубо похожее на большого человека, собранного из коричневых кусков пней и зелёного сырого лесного мха. Меч с характерным бряком отскочил от деревянного корпуса, а вот ответный удар руки-ветки всерьёз шарахнул по рыцарю. Да так, что его отбросило назад. Сэр Волк едва удержался на ногах. Хорошо, что основной удар приняли на себя нагрудные металлические пластины. Пришлось вновь метать «Сарацин». Дистанция была плёвая, и отточенное лезвие чётко вошло в дышащую меховую «блямбу» посередине дерево-человека. Тот замер, а затем неторопливо рассыпался кучей прелых деревяшек и мха. И опять вверх взлетел зелёный парок.

Володька увидел хорошее сухое дерево, лежавшее сразу за остатками нового противника. Он с силой наподдал ногой по куче гнилушек, но сгинувшего в них «Сарацина» не нашёл. Ругнулся, схватил дерево и попробовал приподнять. Краем глаза увидел, что в лесу ещё что-то двигалось. Дико заорал, рванул изо всех сил, и нечто, ранее удерживавшее трофей, с треском обломилось. Феоктистов волоком попёр драгоценный сухой ствол в сторону будущего костра. Мимо метнулся серый бок Вольфа. Умный волк пытался отсечь от хозяина новую опасность.

У Николая тоже продолжалось веселье: лук тренькал как заведённый.

— Стрелы кончаются!!! — заорал Зубров. Свалив ствол рядом с кучей хвороста, Володька метнулся к нему со своим саадаком. Но «болотники» уже кончились. Правда, теперь меж деревьями мелькали какие-то смутные фигуры.

— Похоже, Люцифер решил взяться за нас всерьез!

— Держи их на прицеле. Бей только наверняка, когда к нам сунутся.

— Не учи учёного. Костёр живее давай!!!

Под прикрытием Николая, Феоктистов распустил седельный ремень, опоясывавший труп Вихря, и перетащил к месту будущего кострища всю конную амуницию. Осторожно достал набор для зажигания: кремневое кресало, сухой, опалённый на огне мох и пригоршню сухих листьев. Обухом запасного ножа несколько раз с силой вскользь ударил по кресалу. Снопами слетели искры, попали на горелый мох, и тот затлел, задымился. Володька подсыпал сверху сухих листьев, слега придавил пальцем, чтобы не разлетелись, и быстро раздул искорки. Листья вспыхнули весёлым огоньком. На них тут же аккуратно легли сухие тонкие щепки, а когда загорелись — пучок веток потолще. Затем в ход пошли более крупные дрова. Их рыцарь начал подкладывать «колодцем». Вскоре костёр заполыхал. Смеркалось, так что с разведением огня успели как раз вовремя.

Сначала в пламя Феоктистов положил тело воина, затем пристроил его голову. После некоторого колебания, положил сверху секиру.

— Ты что делаешь?! — у Николая, аж дыхание перехватило. — Сгорит же! Там рукоять деревянная. Да и железо огнём попортит!

— Мне почему-то кажется, что именно так и надо. Он воин. И погиб в бою, с оружием в руках. Достойная смерть