Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

class="p1">Меньше чем за час друзья обошли весь спасительный хвойный островок. Везде, где пробовали покинуть его, из-за корявых стволов начинало высовываться что-то мерзкое и явно опасное.

— Блин, похоже, мы в осаде. Интересно, надолго?

— Чего жрать-то будем? — спросил более практичный Зубров.

— Жрать ладно. С водой у нас хуже!

Во всём сосняке не оказалось ни одного ягодного кустика. Не было дичи и даже крохотного ручейка. Хотя, вообще-то, Фалезский лес перенасыщен влагой. От безысходности друзья набрали сухих шишек. Поколотили о наручи и сжевали по горсти мельчайших сосновых орехов. Голода почти не утолили, а вот жажда разгорелась с небывалой силой.

— Да что же это такое-то!!! — вспылил Зубров, через слово вставляя забытые было слова покинутого мира. — Неужели так и подохнем? Может, лучше в бою?

— С этими тварями? Сомневаюсь. Как бы душу не прошляпить.

— Да ты хоть знаешь, что это такое?

— Не-а... – меланхолично ответил Феоктистов. — Да какая разница? Раз этот урод, Люцифер, за ней так охотится, значит, нужная вещь.

— Что, проще сдохнуть с голоду?

— Наверно. Не зря же волк сюда притащил. Значит, в сосняк нечисти хода нет.

— Прикольно… А вот, кстати! Почему волки-то не под Люцифером? Вроде, хищники. Разбойники лесные. Оборотни в них превращаются.

— Спроси чего полегче!

К полудню солнышко уже припекало так, что кольчуги пришлось снять. Легкий, настоянный на хвое воздух пьянил, но пить хотелось невыносимо. Пробовали жевать хвою. Сначала немного помогло, но потом стало хуже. Ещё раз прочесав сосняк, набрали немного камней. Правда, в основном известняка, но попался и один кремень. Феоктистов разбил его мечом и, наскоблив сухого мха, запалил костер. А Зуброву вновь удалось камнем подбить небольшую пичугу.

Глава 14

На следующий день друзья уже молча сидели под соснами на самой границе безопасного хвойного круга, не имея сил разлепить ссохшиеся губы. Солнце припекало, но молодые организмы расходовали ранее накопленные запасы воды и калорий. Словно в насмешку лесные олени проходили буквально в десятке футов от добровольных узников. Иногда останавливались и смотрели блестящими умными глазами. Фазаны клевали какой-то сор почти у самой границы хвои, а из-за ближайшей группы дубов доносился тихий лепет ручья.

— Похвально, похвально! — неожиданно услышали они смутно знакомый голос. Из бурелома вышел лысый толстяк, тут же обернувшийся аккуратным бородачом. Его хламида по-прежнему светилась первозданной белизной.

— Гесперон!

Маг подошел к друзьям и всмотрелся в глаза:

— Неужели умрете?

— Не Люциферу же сдаваться.

— Но вы же были его солдатами?

До конца разлепив спекшиеся губы, Феоктистов улыбнулся:

— Всё-таки «были»? И то дело... Хоть какая-то победа.

— А насчет решения не сомневайся! — поддержал друга Зубров. — У нас закон такой. «Умираю, но не сдаюсь»!

— У кого это у «вас»?

— У русских. Слыхал, может?

— Нет, таких не знаю. Разве что тартарийцы себя «русами» иногда величают… Но вы же не из Тартарии?

— Это уж точно, не оттуда! — грустно усмехнулся Феоктистов.

— Говорят, недалеко от Аржантана кто-то убил самого Грельфара. Не вы?

— Какого ещё Грельфара? — вяло заинтересовались друзья.

Гесперон хитро ухмыльнулся:

— Одну из наиболее опасных сатанинских тварей в наших краях. Драугара.

— А попонятнее можешь объяснить?

— На севере живут несколько воинственных народов, которые постоянно снаряжают отряды удальцов в набеги на соседей. Себя они называют «викинги». Некоторые из самых дерзких, «берсеркеры», во время боя способны приходить в бешенство, вселяя в себя разрушительные демонические сущности. Благодаря чему могут в одиночку противостоять целому отряду. В схватке такие одержимые не чувствуют боли, и вообще не обращают внимания на ранения.

— А! — подал голос Феоктистов. — Про берсерков я кое-что слышал.

— Очень хорошо! Так вот. Если такой берсеркер погибнет не в бою, а какой-либо иной смертью, то чаще всего он не может умереть до конца. Тело оживляет оставшийся в нём демон, и воин тогда встаёт из могилы. Уже как драугар — неистовый мёртвый берсеркер. Чаще всего они становятся ещё сильнее и злее, чем были при жизни. По ночам драугар продолжает нападать на людей. Но добычу уже не берёт, а лишь пьёт кровь убитых и частично, а иногда и полностью, пожирает их. Может за одну ночь вырезать целую деревню.

— Ни … чего себе!

Маг вздохнул:

— Около десяти лет назад от побережья Кангарда до Фалеза бесчинствовал один из отрядов викингов. Выходить победителями из самых отчаянных боёв им помогал берсеркер Грельфар. Но в одной из схваток этого бешеного воина удалось оттеснить в болото, где он и утонул. Остатки викингов попытались прорваться к побережью, но полностью полегли в бою с объединённым отрядом дружинников Кангарда, Лизье и Фалеза. Люди Нормана обрадовались, широко отпраздновали победу. Но Грельфар вскоре вновь объявился, уже драугаром. С тех пор никому не было спасения от его гигантской секиры, с волшебным алмазом в рукояти...

— Так это, действительно, был АЛМАЗ?! — вскричал Коля.

— Был?! — маг удивлённо покачал головой. — Значит, это действительно вы! Но как вам удалось? Он же был мёртвой оболочкой неуязвимого демона!

— Как-как! Раком об косяк... — вмешался в разговор Феоктистов. — Сначала кони помогли, ноги его единорогу переломали.

— Какому ЕДИНОРОГУ?! — невозмутимое лицо Гесперона исказилось.

— На каком он ездил. Громадная зверюга, похожая на О-О-ОЧЕНЬ большую лошадь, только с одним прямым рогом, растущим прямо из середины лба.

— У Грельфара не было никакого Единорога! Он всегда дрался пешим!

— Значит, где-то обзавёлся, пока драугарствовал. А когда этот, как его, Грельфар, поубивал наших коней, стая волков Вольфа на помощь пришла. Так, вместе с волками, и справились.

Маг торопливо вытер рукой неожиданно вспотевший лоб:

— А волки-то откуда взялись?

— Ну, из лесу, вестимо. Говорю же, Вольф их привёл.

Пришлось подробно рассказать, при каких обстоятельствах Феоктистов стал хозяином дикого волка. Гесперон нахмурился:

— Похоже, теперь они воспринимают тебя как волчьего пастыря.

— Это как того оборотня, что мы с сэром Жаном прикончили?

— Ну, да… И я даже не знаю, плохо это или хорошо.

— Почему?

— Потому что волки — это своеобразные проводники в мир мёртвых. Они живут на границе между тем и этим светом. Ни с добром, ни со злом… Впрочем, на тебе я тоже вижу печать Волка. Не зря же ты взял себе такое имя. Похоже, это