Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Клянусь музами, я прожгу его взглядом, если он не закроет рот. Гер явно это понимает, игнорируя выжидающую тишину и не рискуя продолжать. Надежда на то, что все просто отмахнутся от этой темы – будто более важных занятий нет, – рассыпается, когда Эрик поднимается из кресла и, поморщившись, подходит к столу, протягивая:

– Да что там такое может быть?

Мир вокруг на мгновение меркнет из-за вспышки яркой паники. Развернувшись всем корпусом, я вскидываю руку. Желание не успевает даже промелькнуть в голове, не то что сформулироваться, но книга тут же вспыхивает. Столп огня оказывается таким высоким, что едва не достает до потолка.

Меня обдает жаром. Эрик замирает, удивленно сводя брови, и я выпаливаю, словно это может сойти за приличное оправдание:

– Ничего! Там совершенно ничего нет!

Это худшая ложь, которую я когда-либо пыталась выдать за правду. Сейчас меня бы раскусил даже самый доверчивый ребенок.

Напряжение в руках сводит мышцы, и я опускаю ладони, стараясь ни на кого не смотреть, но все равно ощущаю удивленные взгляды. Гер фыркает. Эрик и Берт не осуждают, посматривая на меня разве что настороженно. Такая обстановка на мгновение даже кажется обнадеживающей, но я забываю о том, что в кабинете есть еще один человек.

– Зря ты так, птичка, – хмыкает Марк, скрещивая руки. – Я немного полистал книгу, пока вы там искали артефакты. Отличная история, по-моему.

Почему во мне вообще еще остается надежда, что хуже уже некуда? Пора бы запомнить, что вселенная найдет, как усугубить.

Стыдливый румянец заливает щеки. Я порывисто оборачиваюсь к Марку, но, стоит мне столкнуться с насмешливым зеленым взглядом, как готовность разговаривать или хоть как-то взаимодействовать с ним мгновенно растворяется. Я буквально вижу в его глазах, насколько внимательно он прочитал пару самых интересных сцен.

– Никто больше никогда это не увидит, – процеживаю я так сипло, что едва узнаю свой голос, и концентрируюсь на Гере.

Смотреть на него оказывается гораздо проще, чем на Марка, но Гер, словно почувствовав поддержку, расправляет плечи и бросает:

– Нельзя запрещать искусство. Никто не может это сделать.

Ему что, десять лет? Пора бы уяснить, что запретить искусство, пожалуй, проще, чем привить к нему любовь, особенно когда ты обладаешь силой. Повезло, что пока это именно мой случай.

Вцепившись мрачным взглядом в приосанившегося и расхрабрившегося Гера, я поджимаю губы и тихо процеживаю:

– Нельзя выжить без головы. Остальное вполне осуществимо. Подумай об этом хорошенько и уничтожь все свои гениальные литературные изыскания.

Незавуалированная угроза заставляет Гера испуганно отшагнуть, но он, спрятавшись за Марка, выдает патетичное:

– Рукописи не горят!

Вот уж черта с два! Нечего прикрываться такими фразами. К его творчеству они точно не имеют никакого отношения.

Фыркнув, я закатываю глаза и пожимаю плечами:

– Зато файлы с компьютера удаляются в два счета. – Поняв, что Геру мало моих аргументов, я напряженно свожу брови и наступаю на него, протянув: – Все еще не понял?

В этот раз он решает, что и Марка в качестве защиты уже недостаточно. Метнув на меня мрачный, обиженный взгляд, Гер бросает:

– Нельзя вот так запугивать остальных!

Я дергаюсь вперед, всерьез собираясь применить к несносному Геру силу, но он слишком бодро для своего телосложения отскакивает в сторону, юркает к дверям и взвизгивает:

– Мне нужно к госпоже Рид! Это срочно!

Я бы ринулась за ним, но вид Марка с его насмешливым взглядом и скрещенными на груди руками останавливает. Сдув с лица выбившийся локон, я недовольно поджимаю губы, с трудом заставляя себя замереть на месте, и стараюсь не смотреть на удивленных Берта и Эрика.

Ладно. Это все не имеет значения. Сейчас есть вещи куда важнее, а вот потом я обязательно вернусь к этой теме. Если, конечно, все пойдет по плану и мы переживем ближайшие несколько часов.

– Прекрасно, – неоправданно жизнерадостно заявляет Берт, хлопнув себя по коленям. – Думаю, мы все можем пойти к госпоже Рид и посмотреть, как продвигаются дела. Или нет? Тея, может, тебе нужно передохнуть?

Я бы не сказала, что действительно устала, но наблюдать за приготовлениями и утопать в напряженной неопределенности не хочется совсем. Пожав плечами, я бросаю:

– Идите. Я, может, чуть позже присоединюсь.

Окинув меня внимательным взглядом, Берт облизывает губы и все-таки кивает, двигаясь к двери. Эрик шагает за ним, и я проглатываю досадливый выдох, но лучше бы он действительно успел выйти.

– Уделишь мне пару минут, птичка? – как ни в чем не бывало уточняет Марк.

Музы, он мог бы хотя бы дождаться, когда все уйдут.

Эрик останавливается в дверях и бросает на меня короткий взгляд, словно проверяя, все ли в порядке, не нужна ли мне помощь. Справедливо, если он считает, что за мной стоит присматривать, но уж с Марком-то я в состоянии разобраться сама.

Раздраженно передернув плечами, я перевожу взгляд на Марка и хмурюсь.

– Зачем? Не думаю, что нам есть о чем говорить.

Одного выражения лица Марка хватает, чтобы понять, что он не согласен. Да это и не удивительно – он словно вообще не понимает, когда нужно остановиться. Игнорируя мрачный взгляд Эрика, все еще стоящего в дверях, я тяжело вздыхаю и покачиваю головой. Я не хочу разговаривать, но Марк все равно не отвяжется. Лучше пропустить все эти выматывающие пререкания и сразу перейти к делу.

– И потом ты оставишь меня в покое? – уточняю я, ни на что особо не надеясь. Марк не кивает, но неопределенно поводит подбородком – на большее я и не рассчитывала. – Ладно.

Я обязательно пожалею об этом, но есть крошечная надежда, что мне удастся наконец внести ясность в наши отношения. Марку придется постараться услышать, что я пытаюсь ему сказать.

Эрик все еще стоит на месте, и я поворачиваюсь к нему, зачем-то говоря:

– Все в порядке. Я справлюсь.

Лучше бы мне промолчать. Марк усмехается и едва сдерживается, чтобы не выдать какую-нибудь очередную гадость – что-нибудь про сторожевого пса, – а в глазах Эрика мелькает секундное недовольство, и он молча выходит в коридор, закрывая за собой дверь.

Это выматывает. Нам всем сейчас только этих разборок не хватало.

Моргнув, я отгоняю от себя посторонние мысли и поворачиваюсь к Марку. Он стоит, сверля меня внимательным искрящимся взглядом, но ничего не говорит, и эта ужасная тишина зарождает в сознании навязчивый страх.

Все-таки я переоценила свою стойкость, решив, что могу спокойно оставаться с ним наедине. Я не боюсь, что он снова что-то сделает или причинит мне вред, нет. Куда сильнее