Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Очень вовремя ударило-сжалось-толкнуло силу Сердце этого места. Я подхватил её, потянул к себе, призывая, собирая часть её силы в огромный купол, который завибрировал, рождая низкий, едва уловимый гул.

Глубже. Сильнее. Твёрже и протяжнее.

Ещё. Ещё немного. Теперь всё это потянуть в себя, втянуть, загребая по пути всё, что удастся утянуть чужого…

— Эй, имперец, мне это надоело, и я возьмусь за тебя всерь…

Я переместился. Вперёд. Одновременно с лёгким ударом души. Правило в руке кузнеца. Только в этот раз я намечал, показывал, куда бить не внутри меня, а куда бить снаружи. Спустя долю мгновения сжатая внутри меня сила развернулась, рванула туда, куда я указывал.

Даа-а-ах!

Круг разрушения в лесу, где я превратил всё на пятьдесят шагов от себя в перемолотый прах?

Это осталось в прошлом, в далёком сейчас Втором поясе.

Сфера в сто шагов перемолола всё, что попало в неё.

Ветер Райгвара, его молнии, руина здания Древних, что так неосторожно и гордо торчала вверх…

Первый исчез, вторые распались искрами, третье с грохотом лопнуло, сообщая всем в округе, что здесь теперь можно разжиться свежими и большими камнями. Ещё перемололо и мою защиту — кристалл исчез, словно его и не было, разлетелся во все стороны гаснущими голубыми искрами.

Теперь между мной и Райгваром всего девяносто шагов.

Я не достал совсем немного.

Вдох.

Райгвар отшатывается, сжимает пальцы, обрывая технику и гася обращение.

Вдох.

Я поймал энергию, вцепился в неё, замедлил, в один миг развернул, осадил, словно строптивого быка, направил обратно, вовлекая в себя всю силу.

Второй вдох.

Ветер ещё бушующего вокруг смерча заполнил пустоту умершего воздуха, коснулся меня, дёрнул полы халата, закрутил их вокруг ног, рванул волосы.

В меня несётся трёхцветная печать сектантов, где одно и только одно условие, вписанное главным.

Смерть.

Она сама умирает в шаге от меня.

Защита вокруг Райгвара наливается мощью, становится ощутимо плотнее, а вторым слоем вокруг него загорается молниевая птица.

Я даже не пытался восстановить хоть что-то из защиты. Вместо этого я сделал второй удар души. В самый-самый-самый последний миг, за долю мига до боли где-то там глубоко, добавил к напирающей на меня, рвущейся в меня силе, удар души, отвешивая пинка волне силы и разворачивая её ещё раз.

Второй раз наметил, куда бить молотобойцу. Наружу. В половину силы. В край защиты Райгвара.

Дах-а-ах!

Третий вдох.

Райгвар ушёл спиной вперёд прочь от меня. Сбежал на сотню с лишним шагов.

Бессмысленно. Я видел такое десятки раз в исполнении его дяди. Не сказать, что тот был гораздо его сильнее, но гораздо опытнее, и Возвышение у него тоже было повыше. Я преследовал его дядю в жетоне десятки раз и десятки раз погибал и побеждал.

Толку, что он ушёл от удара?

Я сместился следом, переместился одним коротким повелением, не задумываясь, чьё это, втягивая в себя всю силу на своём пути, и ударил.

Наружу. Третий раз. В три четверти силы.

Да-а-а-а-ах-х!

Я редко перековывал себя с закрытыми глазами, а два вдоха назад был больше занят другим, но сейчас я отчётливо видел, как стремительной волной расходится от меня сфера разрушения.

Как она раздирает, смиряет, обращает в спокойствие бушующий ветер. Как она догоняет Райгвара и касается его.

Первой перемололо внешнюю защиту. Неуловимый миг противостояния, тысячи вспыхнувших на защите трещин, а затем сразу — звон расколотого стекла и миллионы гаснущих искр.

Второй в круг разрушения попала молниевая птица вокруг Райгвара, и она исчезла, её сдуло прочь тысячами фиолетовых крупинок.

Эти крупинки стегнули по Райгвару, будто крошечные лезвия, вспыхнули на его одежде и волосах холодными огоньками, а затем их смел с него мой удар.

Райгвар выжил.

И даже остался цел.

Я и не сомневался.

Не сомневался даже, что он выдержал бы мой удар в полную мощь.

Райгвар — это не какие-то там деревья и камни Второго пояса. Даже те выдерживали перековку возле меня, не сразу разрушаясь до конца, что уж говорить про такого таланта, как Райгвар.

И я не собирался больше бить, и сам не ощущал тепла опасности или холода Прозрения — Райгвар тоже не собирался продолжать схватку прямо здесь и сейчас.

Так мы и висели в воздухе друг напротив друга, разделённые лишь двадцатью шагами.

Затем Райгвар поднял руку, сжал пальцами второй рукав халата, и тот рассыпался от его прикосновения, на глазах выгорел и рассыпался серым пеплом.

Райгвар отвёл взгляд от кружащего в воздухе пепла и поднял его на меня:

— Кто ты такой?

Я медленно кивнул. Наконец-то. Ответил:

— Разве я не представился? Я глава Братства Камня, я Разрушитель, и я тот, кто предлагает тебе славу уничтожителя Камней и Эрзум, славу того, кто покорил всю Долину Костей и сделал её частью Альянса Тысячи Сект.

— Я только что попытался убить тебя, и ты оказался против. Думаешь, твои подчинённые будут другими?

— Ну конечно же, ты уничтожишь нас «как будто». Мы просто уйдём в сторону и позволим тебе заняться Эрзум.

— Позволите? — поднял бровь Райгвар.

— Что? — раздался вопль Шандола, о котором я как-то позабыл. — Ты собираешься договариваться с сектантами?

У меня зачесалась бровь, и я только огромным усилием удержался от того, чтобы потянуться к ней. Не перед Райгваром.

И не перед Райгваром, который слышит всё, вести подобные разговоры, которые могут выдать то, что я выдать не хочу.

Я сказал и вслух, и мыслеречью:

— Враг моего врага может стать союзником. Здесь и сейчас. Один раз.

— Они сектанты!

Я вдруг осознал, что Райгвар всё слышит. Что я об этом знаю. Но не знает Шандол.

Похолодел, резко обернулся, собираясь как-то предупредить его, закрыть ему рот и мыслеречь, встретился с ним взглядом и застыл. Его взгляд. Прищуренный, злой, сосредоточенный. Понимающий. Через миг он открыл рот — темно-алым провалом окровавленных зубов — выдохнул голосом и мыслеречью:

— Глава! Они сектанты!

Я сглотнул ком в горле. Шандри… Нет, Шандол… Шандол прожил здесь долгие и трудные годы. Он прошёл все пояса Отсева, все проверки, стал из пыли Чистым, он знал о скрытности в десять раз больше, чем я мог себе представить. Он знал кому, где, что и как можно говорить. И всегда подозревал худшее. Вот что говорил его взгляд.

— А Эрзум — имперцы и один из первых кланов, — огрызнулся я, принимая его помощь. — Что