Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Шандол в неверии сделал ещё шаг вперёд, невзирая на тьму, которая нас поглотила на этой глубине, коснулся пальцами стены, будто она скрывала проход под иллюзией, обернулся и потрясённо выдохнул:

— Здесь? Да мы же тут как на ладони! — рявкнул он зло. — Он всё равно нас найдёт, а отсюда ещё попробуй вырваться и ударить. Лучше вернуться на поверхность и…

— Тише, тише, тише! — потребовал я и прикусил язык, не узнавая свой голос.

Сглотнул.

Это маска. Да, маска! Это узкие стены каменного прохода так искажают уже привычный голос маски!

Второй раз сглотнуть вставший в горле ком не вышло.

Да, конечно. Маска. Проход. Стены. Тьма. Ты сам-то себе веришь, Леград? Маска заставила тебя сказать эти и именно эти слова? Или, быть может, это эхо каменного тупика повторило трижды одно даже непроизнесённое слово?

Нет. Нет и нет.

Стиснул зубы. До хруста, до боли.

Ну почему? Почему⁈ Всё же было хорошо. Что изменилось в этой схватке? То, что я воспользовался памятью? Этими дарсовыми Клинками рассветного чего-то там?

— Что тише? — огрызнулся Шандол, ничего не понимая. — Здесь не спрятаться! Это обычный камень! Даже я вижу его насквозь!

Я всё же заставил себя остановиться, прервать этот беспорядочный бег мыслей и вопросов без ответа, вернулся к здесь и сейчас. Не к плану, а к способу спасения. Выдохнул негромко, с опаской прислушиваясь к своему голосу:

— Даже будучи единым с миром?

Если бы только что не выдохнул весь воздух, с облегчением бы сделал это ещё раз: голос звучал как угодно — грубо, глухо, искажаясь стенами и отзвуками, — но в нём не было ни намёка на голос безумного духа.

Шандол всплеснул руками:

— Против Повелителя? Если там Норгал, то на всё воля Неба, но если там Зон… — Шандол покачал головой. — Его стихия — земля, а любой Властелин всё равно искажает течение силы Неба.

Я кивнул. Здесь не поспоришь, ведь именно так я сам искал невидимок — по ряби, по искажению течения силы Неба, не обладая стихией воздуха. Когда я последний раз заглядывал в воду, то она открыла мне столько деталей и тонкостей о тайнах граничной реки, что если камень может донести хотя бы половину, то у Властелинов и правда нет ни шанса. С ухмылкой спросил:

— А если будут прятаться не два искажающих силу Неба Властелина, а два Закалки?

— Что? — медленно переспросил Шандол, но я снова видел по глазам — он всё понял. Он всё понял.

— Устраивайся поудобнее, — предложил я и усмехнулся. — Поверь, в первый раз это очень неприятно. По-твоему, удобно это — прислониться к стене? Садись. Да, вот так. Откинься и дай спине опору, дао положи, не держи его на весу. А теперь… Держи.

Стоило мне опустить на него печать ограничения, как Шандол выпучил глаза, а затем принялся ими вращать, беззвучно распахивая рот, как выброшенная на берег рыба. Рыба, у которой только на это и остались силы.

Я его прекрасно понимал, потому что сам в этот момент испытывал ровно то же самое, но я к такому хотя бы был готов, да и переживал подобное ограничение не раз.

Закалка третьей звезды. То, какими мы начинаем путь Возвышения.

Мир вокруг стал совсем другим — жёстким, грубым, давящим и маленьким. Тёмным.

Восприятие и мыслеречь как отрезало.

Тело вмиг стало непослушным, тяжёлым, медленным и чужим. Да что там тяжёлым — неподъёмным.

Неудивительно, что Шандол не может и пальцем пошевелить. Пусть радуется, что это не первая звезда. На Дороге Очищения я видел множество этапов тренировки, но ничего подобного даже близко. Сам же я нарочито шевельнулся, раз, другой, напоказ устраиваясь поудобнее, спросил:

— Ты здесь?

Пустота в десяти шагах ответила:

— Здесь, здесь.

— Тебя ограничить?

— Чтобы вы совсем ослепли, господин? — хмыкнул Пересмешник. — Если уж мой амулет прошёл проверку и богами, и Стражами, и эрзумцами, то ещё одного эрзумца должен выдержать. Тем более что дерево и камень — это совсем не воздух.

Я кивнул, принимая ответ, и в этот миг Шандол справился наконец с языком и решил продолжить с того, на чём я его оборвал:

— Как ты посмел заключить договор с сектантами? О таком мы с тобой договаривались? Союз? С сектантами? Ты в своём уме?

Я устало спросил:

— Почему я с вашим Братством хожу кругами и вечно вас уговариваю? Сначала одного, затем второго, после третьего? Теперь с третьим по шестому кругу? Объясняю, разжёвываю, уговариваю, едва ли не умоляю. Это не пояса Отсева, это пояса Уговоров и страданий. Оно мне надо?

— Надо что? — со злостью прошипел Шандол.

— Надо повторять по второму разу то, что я предложил Райгвару? Неужели ты не улавливаешь суть и выгоду?

— Райгвару… — медленно повторил Шандол. — Ты знаешь его.

Я с досадой на миг сжал губы, но не стал врать:

— Знаю. Вернее, узнал, несмотря на его новый облик. Шестой пояс не так велик, чтобы не знать наследника секты Тигров.

Шандол прищурился, верно пытаясь увидеть меня сквозь навалившуюся на него темноту:

— Старшая секта. Тигры никогда не появлялись в этой долине. Я сражался с ними лет двадцать назад, но в другой долине. Можно сказать, что эта долина принадлежит их соперникам и мелкому сброду. Что изменилось, если здесь появился целый наследник старшей секты?

Я развёл руками:

— Я этого не знаю, но знаю другое — я увидел шанс получить сильного союзника для уничтожения Эрзум и не мог его упустить.

Шандол пожевал губами и сказал:

— Спасибо. Ты же прикрыл меня несколько раз от его Указов, так?

Я медленно покачал головой:

— Я был готов это сделать, но ты справился сам.

— Хм! — протянул Шандол. — Выходит, ты сильнее его.

Я уже почти ответил, но вспыхнуло воспоминание — его глаза буквально пару сотен вдохов назад, то, как он понял меня, то, кем он был — Верным, Чистым, прошедшим Отсевы, одним из Второго поколения. Одно моё слово — и он поймёт столько, что опасение раскрыться перед Райгваром окажется жалкой тенью того, чем всё это обернётся. Я не знаю, может ли Райгвар принять Леграда-имперца, но Шандол точно не сможет принять магистра Ордена Небесного Меча, который ходит