Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

лишь попытка уйти от схватки, если ты решил в день битвы устроить что-то хитрое, если ты решил предать меня Эрзум… — тон его изменился, с шутливого стал холодным, злым. — Больше всего я ценю верность, а сильнее всего ненавижу предательство. Видит Небо, старикашка, если ты обманешь меня, то твоя смерть не будет лёгкой. И не смотри на мою… — Райгвар осёкся, сказал явно не то, что хотел сначала. — И не смотри на мою мягкость сегодня, старикашка.

Я стиснул зубы, сдерживая ответ. Нашёл, тоже мне, старикашку.

— Что это вообще было? — а вот Шандол не нашёл лучшего времени, чтобы начать высказывать мне своё недовольство. — Как план превратился в договор с сектантами? Вы бы ещё по рукам ударили…

— Потом, — оборвал я его, надавил: — Позже, — ещё и приложил палец к губам, наконец явно намекая на умение Райгвара и на то, что мы ещё слишком близко.

Мне и так очень и очень повезло, что за всё это время Шандол не сболтнул ни единого лишнего слова, и это везение нужно тянуть и дальше.

Шандол прищурился, едва заметно кивнул и дальше нёсся молча.

* * *

Райгвар висел в воздухе над чёрными развалинами, там, где ему снова напомнили о пределах сил, и мрачно смотрел на становящиеся всё мельче и мельче фигуры этих двух стариков-имперцев. Склонил голову к правому плечу, толкнул мыслеречь:

— Говори, не держи в себе.

— Господин, — в голосе Ксария отчётливо сквозило сомнение.

Слишком отчётливо. Когда Райгвар только учился читать, Ксарий уже был главой его гвардии. И свой пост он получил не только за личную силу. Он знал, когда можно говорить, а когда нужно молчать. Его голос мог звучать бесстрастно, он должен был звучать бесстрастно, и сейчас он лишь пытался…

Райгвар медленно выдохнул. Да, возможно, он слишком резко принял случившееся. Возможно, он слишком яро искал ещё предателей. Особенно среди тех, кто был с ним с самого…

Райгвару понадобилось сделать вдох, затем новый выдох, повторить это ещё раз, напоминая себе, что нельзя наказывать верных за верность, а смелых за смелость.

— Говори, не пытаясь занять чужое место и давать советы.

— Я бы не посмел, господин.

— И?

— Вы раз за разом называли его имперцем, господин, но… он ощущается как один из Альянса.

Райгвар обернулся, не довольствуясь больше точкой восприятия, впившись взглядом в Ксария, который мгновенно склонил голову и продолжил уже так, с опущенным взглядом:

— Его душа не цельная, — и замолчал.

Райгвар задержал дыхание, медленно выдохнул, холодно спросил:

— И? Я должен тянуть из тебя подробности?

— М-м-м, — ещё миг помялся Ксарий, подбирая слова. — Вот эти его непонятные техники, когда он уничтожал всё вокруг себя. Каждую он усиливал ударом души. И в каждом таком ударе, который проходил через меня, я ощущал… привкус. Привкус пилюль души. Разных. Или этот человек — ходячий атанор, набитый пилюлями и доживающий свои последние дни, или же перед нами был старейшина одной из сект, прошедший через ритуалы поглощения. Не имперец, господин. Это была расслоённая душа.

Ксарий снова замолчал.

А вот Райгвар медленно принялся ронять слова:

— Или же я зря рыскал по этим развалинам всё это время. Эрзум уже давно нашли наследие Амок и не стали его уничтожать, а пустили в дело. Вот основа всех этих слухов о непобедимости орденцев Долины Каменных Костей. Эрзум год за годом выковывают из них новое оружие для себя. И что, — Райгвар впился взглядом в горизонт, где как-то слишком уж быстро и бесследно исчезли точки двух странных стариков, — оружие решило попробовать крови хозяев? — спохватившись, спросил: — А что второй?

— Не знаю, господин, — пожал плечами Ксарий. — Он не бил ТАК душой. В его единственном обычном ударе я не ощутил никакого привкуса.

— Но и он выдержал мой приказ умереть, — задумчиво сказал Райгвар.

— Господин, — Ксарий мотнул головой в сторону того, что приближалось, — нам тоже нужно уходить.

Райгвар кивнул:

— Повелитель сердит. И будет особенно зол, если прознает, что его неимперцы что-то здесь со мной обсуждали. А уж если узнает…

Ксарий побледнел:

— Господин! Ни я, ни…

Райгвар вскинул руку:

— Я знаю! Я знаю, Ксарий, — негромко выдохнул. — Прости.

— Господин, — сглотнул ком Ксарий.

— Довольно. Уходим.

* * *

Шандол молчал где-то с пять тысяч шагов полёта, затем со злостью выдохнул:

— Не успеваем. Заметит. Мы и правда уходим навстречу, пока гархов сектант отступает от Эрзум!

Мы уходили не навстречу, конечно же, под углом к приближающейся опасности, но всё равно лишь ускоряли нашу встречу — не так-то легко выскочить из сферы восприятия целого Повелителя Стихии.

Шандол завертел головой, продолжая ругаться вполголоса:

— В центральной части у нас нет разведанных пещер с поглощающим камнем. Здесь все братья либо сражались, либо прятались от обычных сектантов, — сквозь зубы он прошептал что-то злое, грубое, выдохнул бессильно. — Что ты там говорил про Небо? Молись, чтобы найти пещеру здесь и сейчас, иначе уже мы сами сломаем весь твой план. Какой бы он ни был.

Молиться?

Я нахмурился, держась в десяти шагах от Шандола и повторяя зигзаги, потёр бровь. Когда-то мама предлагала молиться какому-нибудь богу. О том, чтобы Виргл сломал шею, в деревне нашёлся какой-нибудь идиот и прочем. В шутку. Или не в шутку?

Ладно, пустое, не здесь и не сейчас снова задаваться вопросами о прошлом моей семьи и Нулевого.

Я сосредоточился, тоже зашарил восприятием внизу, среди лабиринтов каменных костей и остовов, сжал его в десяток доступных мне точек, увидел мир с одиннадцати точек зрения, выискивая хоть какую-нибудь достаточно глубокую щель.

Мне не нужна пещера, которая поглощает силу Неба, но если такая найдётся, то не откажусь.

Спустя десять вдохов с сожалением признал — не нашлось.

Но всё равно рухнул вниз, своим примером увлекая за собой и Шандола.

Два вдоха — и мы скользнули в узкую, неприметную щель, которую я не нашёл бы, не будь у меня опыта пути к Дороге Очищения.

Пять вдохов — и мы проскользнули по песку, обрушили его за спиной серым водопадом, промчались по узкой, обдирающей трещине на сто вдохов вглубь, свернули раз, другой по более широким тоннелям, уходя в сгущающуюся тьму, завернули в тесный