Упал намоченный - taramans

паре раз в месяц все оступалась и оступалась, видно — понравилось! Да ты, Серега, сам лопух: неужели было сразу непонятно, что из себя представляет эта красотка? Один только ее первый брак чего стоил. И ведь намекали мне тогда, намекали, нашлись люди. Но видно смазливая мордашка вкупе с шикарной фигурой… Голову потерял. Нет, секс с ней поначалу был фееричен. Ну да… Вот на это все и купился. Ладно, Емельяненко — понятно. Х-м-м… А не покружить ли мне вокруг моей вроде как тещи? Она, как я помню, дама была весьма интересная. Да и… Нет, особых сигналов она тогда не подавала, но… Комплименты зятя ей явно нравились. А тесть? А что — тесть? Дядька он неплохой, юморной такой. У них, как я понял… Не сразу понял, но в итоге: там и Марго погуливала, но и Борис Аркадьевич своего не упускал. Работая начальником отдела СМУ, в подчинении имел немалый коллектив чертежниц и расчетчиц. Теща, помниться, вздыхала и жаловалась, что два десятка «хищниц» вокруг Бореньки постоянно вьются. Да-да… А Боренька? А Боренька… У колодца быть, да не напиться? Х-м-м… Верю, как же! Ладно… Кто там дальше?

Ковалевы. Дядя Артур — высокий такой, темноволосый красавец. Правда, склонен к полноте, но пока вполне еще «ястреб женский». С батей они — не разлей вода. Строитель, то есть — коллега отца. Охота, рыбалка и прочие мужские увлечения. Жена его… А как ее зовут? Вот, блин… Не помню. Невысокая такая женщина. Врачом еще работает. Точно — заведующая гинекологией в областной! Ишь ты — что-то да помню.

Лазаренко… Лазаренко. Мент, что ли? Да, точно — мент. Точнее, «гаишник». Начальник РЭУ городского вроде бы. Регистрационно-экзаменационное управление. Ну да, знакомые у родичей — люди непростые. Впрочем, я уже об этом думал. А как его зовут? Ее-то — Екатерина, отец же сказал. А его? Черт… Памяти нет, а еще туда же — молодой, молодой! Хотя их все равно не будет, так что — пусть.

Ниязовы еще какие-то. Вообще, не помню!

Вера, которая придет без Эдика. Эдик, Эдик… Помнится, у мамы был коллега — Эдуард, по фамилии… Простая какая-то… Ка-ра-сев! Карасев его фамилия. Он начальник отдела в управлении торговли. Помню его, худой такой, дрищеватый. А еще — занудный. И пить не умеет: как сядет за стол — пара рюмок и все, нудить начинает, спорить со всеми по поводу и без. А вот его жену Веру — вообще не помню.

Да все это и понятно: Серега жил дома до пятнадцати лет. Ну какой интерес, какое может быть дело у пятнадцатилетнего пацана до друзей и приятелей родителей? Понятно какой… Никакого! Так — вежливо — здрасти, здрасти. И — до свидания! Более или менее помню только тех, с кем родители дружат давно, и кто приходил к нам частенько.

Да вон… У матери можно спросить, чтобы ничего не перепутать!'.

Клавдия Сергеевна что-то, видимо, все-таки поняла: переоделась. Сняла короткий и провокационный халатик и сейчас трудилась рядом с сыном в простом трикотажном спортивном костюме. Трудилась женщина в ранге: на подхвате. Морковку помыть и почистить, лук — тоже почистить. Горшки помыть, противень — тоже. Ну и прочее: подай-принеси. Все это, похоже, ей было в новинку, оттого чувствовала себя сейчас некомфортно. Однако и контроль параллельно осуществляла.

Сергей покосился на мать, хмыкнул про себя:

«Поговорка про подлеца, которому все к лицу, продолжает действовать: трико это, пусть и простенькое, но чистое, только что из шкафа, а оттого не растянутое и необмятое. Облегает сейчас даму — что твой гимнастический купальник. Называется: одела женщина нейтральную и невзрачную одежду, чтобы внимания не привлекать. Угу, все так и есть!».

— Мам…

— М-м-м? — отозвалась женщина задумчиво.

— А у Ковалева супругу, как зовут, а то я не помню: не попасть бы впросак.

— Татьяна ее зовут. Но для тебя — тетя Таня.

«Да что ты будешь делать⁈ Непрошибаемый человек!».

— Да-да… Тетя Таня. А вот интересно… Если тебя будут называть тётей Клава — тебе это понравится?

Женщина засмеялась:

— Серега! Ты такой предсказуемый. Нельзя Ритку называть Ритой, и Маргаритой — тоже нельзя называть.

— Ладно. Буду ее называть — Марго. Думаю, ей понравится: королева Марго!

Мать помолчала, но потом пробурчала:

— И чего это она королева? Нашел тоже — королева Марго!

— Вот! Вот тогда будь последовательной, а то я назову Марго — баба Рита, и скажу, что это ты так велела ее наименовать.

— Да не поверит она тебе. Или просто посмеется.

— Да, может, и посмеется. Но ей это точно не понравится, и она затаит…

— Х-м-м… Вот ведь… А ведь может и затаить: Ритка, она по поводу своей внешности…

— А она все такая же красивая? — это уж Серега решил спросить из вредности.

Мамаша помолчала, потом все поняла и, развернувшись к сыну, замахнулась на него немалой длины морковкой:

— Вот как дам по твоей бестолковой голове!

— Не бей меня, добрая женщина, по голове: это мое самое слабое место! — придуриваясь, запищал Васильев.

— То-то и оно, что самое слабое! — засмеялась мать.

— Мама! А Ниязовы — это кто? А то я что-то не помню…

— А ты их не можешь помнить: его к отцу перевели, когда ты уже в Свердловск уехал.

— Ага… Да их и не будет сегодня, мне все проще! — кивнул парень, — А Вера, жена Эдика… Тоже не помню ее.

— По той же самой причине. У Эдика жена умерла пять лет назад. Остался один с ребенком. С сыном. Вот и женился на Вере. Она младше его, но хорошая такая, скромная женщина.

— Погоди-ка… У Эдика… Он же чуть младше тебя, так? Какой же у него ребенок? Там уже взрослый парень должен быть…

— Ну, так и есть: Илье сейчас шестнадцать, он, вроде бы на этих… На сборах, что мальчишек отправляют после девятого класса.

«Кому-то не повезло больше, чем мне: у меня мама красивая, а там — мачеха молодая. Все по канону „лыра“!».

Мать все поглядывала, да поглядывала на Серегу: что он делает, как он делает. Возможно… А скорее — удивлялась, но вида не подавала.

— И все-таки… Ты где всему этому научился? — «все-таки не выдержала!».

— Эх, мама, мама… Хочу напомнить тебе, что я учился в Свердловске, жил в общаге…

— Ну, это ты сам виноват: