Упал намоченный - taramans

— Очень…

— Ну-у-у… Тогда увидимся! — и подмигнула на прощание.

Идти поначалу Васильеву было трудно. Трудно и больно, но — превозмог. Тихонько зашел в квартиру, не зажигая света, прошел в свою комнату. Разделся, улыбаясь в темноте непонятно чему, подумал… И прокрался в ванную. Вволю поплескавшись в холодной воде, почувствовал, наконец, что расслабился и облегчением выдохнул.

«Ольга… Ольга… Оля… Олечка. Что-то говорит мне, что она пойдет мне навстречу. Чувствовалось, что она и сама хочет. Но фасон держит. Ну а как же — извечная женская игра: я не такая, я жду трамвая. Их же нужно завоевать, даже если они сами этого хотят!».

К большому удивлению Сереги, в холле горел свет.

«Это что же, я, телепень, зачем-то его включил? Блин! Не хотел же родителей беспокоить. О чем только башка думает?».

О чем думает башка — было ясно без долгих размышлений. Именно о том она и думает.

«Или о том думает не башка, а что-то другое?».

— Ну и где ты шлялся чуть не до самого утра? — негромкий голос матери чуть не заставил Серегу подпрыгнуть на месте — от неожиданности, конечно же.

— Ма? А чего ты не спишь?

— Я тебя спросила — где ты шлялся? — кутаясь в длинный шелковый халат, как в тогу, Клавдия Сергеевна была сейчас по выражению лица похожа на статую — неотвратимость наказания.

— Х-м-м… Гулял. Одноклассницу встретил, болтали, гуляли, смеялись.

— Твои одноклассницы, если по-хорошему, должны уже детей нянчить. Это если они приличные женщины!

«Да-да… То-то ты в прошлый раз сыну такую блядь подсунула-сосватала. „Если они приличные женщины!“. Это Сонька-то — приличная женщина? Блядь она приличная — вот так будет точнее!».

Сергей разозлился и, уставив на мать палец, тихо предупредил:

— Клавдия Сергеевна! Вот даже не начинай, ага!

Женщина вздохнула, развернулась и, уже уходя:

— Завтра поговорим!

«Как же им хочется, чтобы последнее слово всегда было за ними⁈ Вот бесит же иногда, бесит!».

Глава 20

Чем хороша молодость? Много чем она хороша. В том числе и тем, что ты можешь всю ночь употреблять крепкие спиртные напитки с друзьями или приятелями, заниматься всяким-разным с приятными барышнями, в общем — активно проводить время. Но утром… Утром ты как огурчик! Вроде бы это связано с метаболизмом, но на таком уровне Плехов в физиологии силен не был, да и не старался задумываться об этом, потому принял как факт: около шести часов утра начал возиться на тахте, сон перешел в дрему, а в голове возникла мысль:

«Че-та дневальный совсем мышей не ловит. Почему не будит сержантский состав?».

Мысль полностью сформировалась, покрутилась в голове, стукаясь о стенки черепной коробки, и в итоге совсем прогнала сон. Сержант открыл глаза и уставился в потолок:

«Блин… Какой дневальный, какой сержантский состав? Я дома. Дембель, мать вашу так!».

В упомянутом, не заполненным мозгами объеме возникла другая мысль:

«А классно с Ольгой вчера погуляли! Все-таки отличная она девчонка, и продолжение следует. Ну, я на это надеюсь. Да нет же — я твердо в этом уверен!».

Последнее привело Серегу в отличное расположение духа, и он со смачным протяжным зевком с удовольствием потянулся. Да хруста в суставах и скрипа в сухожилиях.

«Ну, если сам проснулся, то чего лежать? Вперед на зарядку!».

Сегодня занималось как-то особенно хорошо: и кросс пробежал в хорошем темпе, почти не запыхавшись, и на турнике с брусьями пыхтел с внутренним наслаждением. Подтянуться получилось тридцать два раза — неплохо! Разминка, растяжка и — домой.

«Обещал же побаловать родителей кофе. Хотя… Клавдию Сергеевну не стоило бы, ну да — ладно!».

К тому времени, когда Сергей, приняв душ, принялся возиться на кухне, родители еще не вылезли из своей уютной спальни. Хмыкнув, парень отогнал видение женщины, которая волей судьбы и бога сна сейчас приходилась ему матерью: не нужно ему это, совсем не нужно! Прислушался, не выходя из кухни — нет, ничего не слышно, но и понятно: субботнее утро же! А ведь нет ничего хуже, чем хороший, но остывший кофе: мало того, что вкус уже не ахти, так и сожаление о том, что угроблен хороший напиток присутствует. Потому приготовил все ингредиенты для его приготовления, но ставить турку на плиту не спешил.

Разбирая вчера сумку и авоськи, принесенные матерью, обнаружил в них очень неплохие и довольно сложные сейчас к добыче продукты: «Шпроты» — несколько банок; болгарские консервы — огурцы, помидоры, зеленый горошек и перцы; небольшую банку сельди тихоокеанской, пряного посола; колбасу — как копченую, так и сыровяленую; еще какие-то консервные банки с непонятным содержимым, майонез и даже три баночки красной икры.

«Ну да, сегодня же гости придут, вот мамаша стол и будет готовить. А так как что родители, что их знакомые — люди, которых сложно удивить разносолами… Непростые все люди, не работяги от станка или сохи. Торговля, она и есть торговля, а уж в советское время — это вообще „государство в государстве“! То есть, стол нужно приготовить хороший!».

В голове сновидца начало формироваться возможное меню, благо, что содержимое холодильника и кладовки он более или менее знал: успел за пару дней покопаться. Только вот как это воспримет «маменька»? Покушение на устои?

«Ладно, предложу ей помощь, а там — ее дело! Если нет, так попрошу у бати ключи от гаража, посмотрю на „ласточку“, может, даже прокачусь немного, если отец разрешит!».

Серега хмыкнул: стаж вождения-то у него был преизрядный, как бы не сорок лет, но как это объяснить отцу? У Сергея Васильева, в прошлой жизни, первым автомобилем… Служебный мотоцикл «Урал», которым он овладел и водил, можно сказать, виртуозно, вспоминать сейчас не стоило. Первым автомобилем у него была именно «тройка», купленная с рук. Изрядно поюзаный автомобиль требовал приложения сил, знаний и денег, что, с помощью знакомых, Сергей и проделал. Далее особых проблем «бибика» не приносила, катала и Васильева, и его вторую жену исправно.

«Даже жалко было продавать, но Галка… „Девятка“, „девятка“. Модно, красиво!».

Это было уже в начале девяностых. Потом-то Васильев машины менял за малым, не как перчатки: «Мазда-626», бестселлер своего времени; «Мерс» в сто двадцать третьем кузове; «Мерс» лупоглазый; «Бумер». На «бумере» он и остановился — очень уж по душе машина пришлась.

«И я, Плехов, с ним по этому поводу абсолютно согласен. Сам люблю изделия