Упал намоченный - taramans

И вот сейчас Ольга Жилкина, улыбаясь, стояла перед ним.

— Ты даже не представляешь, Оль, как я рад тебя видеть! — пробормотал парень.

— Да ты что? — улыбалась девушка, — Прямо вот: рад-рад?

— Нет, еще сильнее! — мотнул головой Васильев.

Было видно невооруженным глазом, что ей очень приятна такая реакция Сергея. Девушка взяла его под руку:

— То есть, проводить меня ты не откажешься?

— Скажешь тоже… Не то, что не откажусь, а напрашиваться буду. Сильно-сильно буду напрашиваться. А если откажешь, буду идти следом, прятаться по кустам, выглядывать из-за углов…

— Ой, не надо! Я уже согласная! — расхохоталась Ольга, — Слушай, Васильев… А ведь ты ничуть не изменился: как был обаятельным шалопаем, так и остался. Только вот вымахал, как каланча пожарная.

Девушка встала вплотную к парню, примеряясь:

— Это сколько же в тебе росту?

— Сто восемьдесят четыре сантиметра.

— Охренеть… Ой, пардон! Извиняюсь, вырвалось. Это ты меня выше чуть не на голову. Да уж… Вот чего нельзя было предположить.

— Ну, это ты брось! Я в восьмом классе уже был сто семьдесят шесть.

— Да? Не помню. Но все равно — где сто семьдесят шесть, и где — сто восемьдесят четыре.

— Ну как ты? Где ты? — спросили одновременно друг у друга, отчего изрядно развеселились.

— Ты не торопишься? — вдруг забеспокоился парень, — Хотелось бы просто погулять, поболтать. Как у тебя с этим… Семья, дети?

Ольга смешно сморщила носик:

— Никак у меня с этим. Свободна, как Анджела Дэвис.

— Это хорошо! — кивнул Сергей, но спохватился, — Или плохо? Ты сама как к этому…

— Нормально, Васильев, нормально. Давай, рассказывай о себе!

— А чего о себе рассказывать-то? — почесал затылок Серега, — Свердловский физкультурный техникум, потом армия. Вот, только второй день дома. Не судим, холост, комсомолец, «в связях, порочащих его, не замечен».

— Так-таки и не замечен, в связах-то? — засмеялась девушка.

Васильев сделал предельно серьезную морду:

— Тут же как… Хотелось бы, чтобы был замечен, но пока что-то — никак!

— Да брось ты, не верю! Вон ты какой… к-х-м-м… А я иду по дорожке, вдруг слышу — на гитаре кто-то классно играет, а потом — голос твой. Еще подумала: да ну, не может быть! Постояла, послушала. Смешная песенка!

Они болтали, болтали, болтали, бродя уже непонятно какой круг вокруг их двора. Отходили чуть в сторону, забирались в чужие дворы. И не обращали ни на кого внимания.

— Слушай! А тебя дома-то не потеряют? — забеспокоился Сергей.

— Н-н-е-т… В смысле — не должны. Я же девочка уже взрослая, могу гулять хоть до утра. Да и вообще… Я могла у Таньки и ночевать остаться — сколько раз так делала.

— Погоди… Так ты от Живцовой идешь, что ли? — поразился Васильев.

— Ну да! — пожала она плечами, — Именно от нее и иду. Только она сейчас Комарова.

— Так… Ну и как она?

— Во-о-о-т… Вот так всегда: стоит только Васильеву увидеть Таню… Ну, или услышать о ней, так ум у Сережи сразу отказывает! — ткнула его в грудь пальцем девушка.

— Вот еще… С чего бы это? — возмутился Сергей.

— Да с того, с того… — буквально пропела насмешница.

— Неправда ваша! И вообще… Ты мне всегда больше нравилась! — честно признался парень.

— Ха! Ну не знаю… Может, я тебе и больше нравилась, но стоило тебе только увидеть Танькину грудь или задницу — все, пропал мой ухажер!

Васильев поразмышлял над аргументами. Они почему-то не находились.

— Оль… Ну ты сама пойми… Танькина грудь и, тем более, задница — это же оружие массового поражения. У нас же все пацаны от их вида в обморок падали. Нет от такого противоядия!

Ольга откровенно веселилась:

— И ты тоже падал в обморок.

— Я не падал!

— Нет, падал!

— Нет, не падал! — начал сердиться Васильев, впрочем — не всерьёз: как можно было всерьез сердиться на такую славную девушку, как Оля, — Не падал я в обморок!

— А когда она тебя в губы засосала? — прищурилась Ольга.

— Когда в губы? М-да… Там я и правда — чуть не упал.

— Вот!

— Что — вот? Не упал же! А «чуть» — не считается, — помотал головой Сергей.

Вдруг Ольга затихла, посмотрела на него искоса и призналась:

— Слушай, Сережка… А я ведь давно так не смеялась.

— Я — тоже, Оль… Я — тоже!

У ее подъезда Васильев почему-то вдруг оробел. Он оробел, а она, чуть улыбаясь, стояла и ждала. Разозлившись на себя, Сергей прижал в себе девушку и…

«М-да… Прямо как тогда, за кулисами. До умопомрачения!».

Целовались они по-взрослому, долго. У Васильева давно уже все вздыбилось, как… Даже волосы на затылке и те — стояли торчком! А Ольга, как будто издеваясь, только теснее прижималась к нему. Но время, время…

— Так, Васильев! Ты не обнаглел ли? — пряча улыбку, отстранилась она от Сергея, — Где твои руки, охальник?

«А где мои руки? У нее под платьем, которое задрано сверх всякой меры. Так это уже давно… К-х-м-м… В смысле, руки уже давно там!».

«А попа у нее — шикарная! Не знаю, какая попа сейчас у Таньки, но у Ольги с этим все в самую… плепорцию! Так бы и мял эти ягодицы… Сколько? Да долго, долго! Даже укусить их захотелось, от избытка чувств. Но… Видно — не судьба! Или девушке нужно поиграться, поводить меня на поводке?».

— Ладно, Сережка… Пора мне. Мне же завтра на сутки заступать!

Как уже знал Васильев, Ольга, закончив медучилище, третий год работала медсестрой в хирургическом отделении районной больницы.

— Уже сегодня… — грустно вздохнув, поправил он девушку.

— Ах да! Уже сегодня, — согласилась та.

— Как же ты будешь дежурить сутки? Тяжко же будет.

— Ой, да ладно! Что — в первый раз, что ли? — отмахнулась Ольга, но, смутившись, тут же поправилась, — В смысле… Бывает, с Танькой проболтаем чуть не до утра…

«Да ладно. Что я — не понимаю, что ли, что девочка уже взрослая и мужчины у нее наверняка были. Может быть, и немало было тех мужчин. Вон она какая… Зажигалка по-прежнему!».

— Мы еще увидимся? — спросил Васильев.