Упал намоченный - taramans

Потом Сергей отдал «бумера» жене: ему предложили «Крузера», «семиспятку», в отличном состоянии, пусть и ненового. Атмосферный дизель, клиренс, полный привод и проходимость, все дела. Очень уж тот подходил Васильеву в плане охоты, что было нечасто, и рыбалки — постоянно.

«Хотя тоже — вопрос! Опыт-то у меня остался в прошлой жизни, а здесь моторики Сереги Васильева — а ну как не хватит? Ведь все ограничивалось небольшим пробегом на учебном „четыреста восьмом“, да на „газике“ и „сто тридцатом“. Х-м-м… Ладно, помаленьку, осторожненько!».

— Доброе утро! — пробурчала вошедшая на кухню мать.

— Привет! — как можно более приветливо отозвался «сын».

— Ну и где обещанный кофе? — присела она на стул.

— Сейчас будет! Я же не знал, когда ты встанешь, — ругаться с самого утра Серега не хотел, да и чувствовал некоторую вину за грубость, высказанную ночью.

«Оно вроде бы и не грубость, но все-таки с матерью так нельзя!».

Женщина прошла к двери в лоджию, выглянув наружу, передернула плечами:

— Б-р-р… Что-то сегодня прохладно с утра. Вроде бы и солнышко, но — холодно.

— А мне — ничё! — пожал плечами сын, — Я уже и побегать успел, и на турнике позаниматься.

Мать покосилась с недовольством, фыркнула:

— Ну, ты же у нас спортсмэн. Вон какой бодрый и жизнерадостный!

Подойдя к двери на кухню, плотно закрыла, переставила стул к двери в лоджию и села:

— Сереж… Подай мне пепельницу, вон там в шкафу чистая стоит.

О том, что мать курит, Васильев знал. Так же как знал, что и отцу это известно, и хоть и не одобрял батя этого, но мирился.

«Сейчас вообще все курят. Мужики — так как бы ни лет с пятнадцати, за очень и очень редким исключением. Женщины — многие, но редко на виду, в общественных местах, это уже считается эпатажем. А вот в своей компании — запросто!».

Сергей подал требуемое, принялся варить кофе, поглядывая на женщину.

«Вечером, когда я приехал, и вчера, она была в длинном, чуть не до пят, салатового цвета халате. Шелковом, похоже. Его вообще можно было отнести к неглиже: с запа́хом, весь струящийся, с какими-то гипюровыми вставками, он был ей очень к лицу — ничего не скрывал, выгодно облегал и подчеркивал фигуру. Сегодня попроще: тонкий, байковый, очень домашний. Однако как говорится, „нашему подлецу — все к лицу“. Шел ей и халат этот короткий, без рукавов, пояском затянутый на талии. Черт… Ну очень красивая женщина, очень красивая!».

Сергей налил кофе в чашку, поставил последнюю на блюдце и подал матери. Получилось, как у халдея в хорошем ресторане. Женщина удивленно приподняла бровь, но промолчала. С интересом отпила кофе, прищурилась оценивающе, протянула:

— Однако… Очень неплохо!

— Отцу как — сразу варить или чуть погодя? — поинтересовался парень.

— Вари себе, если хочешь: он еще час проспит — точно. Любит в выходные подольше поваляться.

Сергей, не чинясь, принялся готовить кофе. Пару раз заметил на себе изучающий взгляд матери.

— Так с кем ты вчера гулял? — все-таки задала она вопрос.

— С Ольгой Жилкиной.

— С Ольгой Жилкиной… Эта та, с которой ты танцевал в школе? — припомнила мать.

— Ага… Одна из двух.

— Угу, знаю ее. У нее мать в нашей поликлинике работает.

— Мам… А тебе есть разница, с кем я гуляю?

Женщина возмущенно всплеснула рукой, хорошо, не той, что держала кофе.

— Ну а как ты думаешь? Как мне может быть все равно⁈ Ты пришел из армии, и сейчас найдется масса девиц… Им только одно и подавай — замуж поскорее выскочить!

— Мама! В чем я тебя точно могу заверить: в ближайшие годы я жениться не собираюсь. Видишь ли… Перефразируя тебя: мне сейчас только одно и подавай. Но это точно не свадьба!

Она фыркнула, но пригрозила пальцем:

— Не смей при мне пошлить, Сережка! Ишь, взрослым себя почувствовал.

— Мама! Если ты не заметила — я и есть взрослый. А про пошлости… И не собирался, просто стараюсь быть честным. Вы же сами меня с батей учили: быть честным всегда, во всем и со всеми.

— Кстати! А почему ты сказал — в ближайшие годы? Это что за жизненная позиция? — вспомнила вдруг женщина.

— А здесь… Как бы это объяснить? Вот есть выражение про девушек: она ждет принца на белом коне. Так вот и я: буду искать свою принцессу, и пока не найду, пока не удостоверюсь, что это именно она, не женюсь.

И снова она протянула:

— Однако…

— Угу, все так и есть, — согласился Сергей.

С чашкой кофе он уселся напротив матери, принялся смаковать напиток.

«Кофе, кстати, получился — так себе. А почему? Вода, что ли, не та? Или сам кофе — не очень? Х-м-м… Нет, ну как она сидит, а?».

Халат облегал крепкие бедра женщины, поясок подчеркивал талию, а верх одежды чуть разъехался в стороны, открывая смуглую кожу.

«Вниз же — вообще лучше не смотреть. Мало того что у нее изначально были открыты колени, так она и села — нога на ногу! Очень аккуратные, кстати, колени. Небольшие, изящные даже, коленные чашечки. И голень — полная, ровная и красивая. Опять кстати — ноги, по крайней мере голень, выбрита аккуратно. Ага… Так вот, пока она сидела и разговаривала, полы халата у нее несколько разошлись, и теперь можно оценить, что и верх ножек у моей „мамы“ красивый. Полные, ровные и очень красивые ножки!».

— Сережка… — чуть слышно позвала женщина.

— М-м-м? — вдруг спохватился он и прикрыл лицо чашкой.

«Спалился, придурок. Как есть — спалился! Вот чего ты так вылупился на нее, а?».

— Сереж… Ты чего на меня так смотрел? — тон женщины был растерянным и как будто испуганным, ошарашенным, можно сказать.

— Как я на тебя смотрел? Нормально я на тебя смотрел. Ты чего, мам? Показалось, наверное, — забормотал он.

— Да уж… Ты, Сережа, совсем обалдел, что ли — так на свою мать смотреть? — женщина выговаривала ему совсем негромко, косясь на дверь кухни.

— Мама… Мама, мама… — выставил перед собой раскрытые ладони Серега, — Послушай… Только спокойно послушай… Я просто смотрел на тебя… Просто смотрел и все!

— Да-а-а? — «а вот сейчас она пришла в себя и, похоже, разозлилась!», — Ты мне сейчас рассказываешь… Я что —