Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

остановившись под уличным фонарем, чтобы перехватить ношу, он осознал всю степень своей непрактичности. Он шел в абсолютно пустые бетонные стены. Ни кровати, ни стола, ни чая, ни даже куска хлеба. Но это его совершенно не волновало. Главное — там была тишина и личное пространство.

— Морозов! — звонкий женский голос разрезал морозный воздух, заставив Алексея вздрогнуть и выпустить чемодан в снег.

Он обернулся. Из-за угла аптеки, кутаясь в пушистый мохеровый шарф, уверенным шагом вышла Анна Смирнова. Журналистка заводской многотиражки, как всегда, выглядела до возмущения уместно и элегантно даже в тяжелом зимнем пальто с меховым воротником. Ее глаза насмешливо блестели в свете уличного фонаря, а на длинных ресницах искрился иней от дыхания. Она остановилась прямо на его пути, преграждая дорогу, и критически оглядела его багаж, уперев руки в бока.

— Выглядишь как шпион-неудачник, которого с позором выслали из страны с одним чемоданом, — констатировала она, кивнув на лежащий в сугробе баул. — Или наша доблестная наука в лице начальства наконец-то доконала тебя, и ты решил сбежать в сибирскую тайгу к медведям?

Алексей выдохнул густое облачко пара, пытаясь размять затекшие пальцы.

— И вам добрый вечер, Анна Львовна. Не угадали. Наука меня поощряет и возвышает. Меня выселили из общежития. Михалыч сотворил бюрократическое чудо и пробил глухую стену Госплана. Я иду по новому адресу: улица Строителей, дом восемь. Ведомственная квартира. Ключи в кармане.

Анна удивленно приподняла тонкие брови, ее ироничная улыбка сменилась искренним, почти детским изумлением.

— Квартира? На Строителей? Морозов, да вы, оказывается, ценный кадр государственного масштаба! Туда только начальников цехов и парторгов селят. Там же дома улучшенной планировки.

— Видимо, я теперь тоже своего рода начальник, — пожал плечами Алексей, наклоняясь и подхватывая отяжелевший от налипшего снега чемодан. — Извините, мне нужно идти. Оформление было стремительным, боюсь, как бы жилплощадь не испарилась до полуночи, превратившись в тыкву.

Анна не сдвинулась с места. Она взглянула на портфель, из которого торчали серые уголки перфокарт и чертежей, затем на его тощий чемодан и подумала, что для работы нужен порядок и пространство, которые ей предстоит организовать. В ее взгляде появилось что-то неуловимо теплое, смешанное с чисто женским, вековым сочувствием к непрактичному мужчине, который умеет проектировать микрокомпьютеры, но не способен организовать собственный быт.

— Морозов, ты хоть понимаешь, куда идешь? — спросила она, меняя шутливый тон на абсолютно серьезный, почти командирский. — Это новостройка. Дом только сдали. Там голые бетонные стены. Там даже лампочки в патроне может не быть, строители их выкручивают. На чем ты спать собрался? На своих перфолентах укроешься схемами?

— Я системный архитектор, Аня. Моя специализация — оптимизация процессов в условиях ограниченных ресурсов. Чемодан вполне сойдет за стол, а мое пальто — за отличный спальный мешок. До завтрашнего утра доживу, а там разберемся по ходу пьесы.

Анна закатила глаза с таким выражением, будто перед ней стоял не гениальный создатель «Сферы», а бестолковый первоклассник, забывший сменку. Она решительно шагнула к нему, бесцеремонно выхватила из его левой руки картонную портфель со схемами, прижав ее к груди, и развернулась в противоположную сторону.

— Эй! — возмутился Алексей, делая шаг за ней. — Там секретные материалы КБ-3!

— Твои секретные материалы сейчас поедут вместе с тобой в «Хозтовары», пока они не закрылись на переучет, — бросила она через плечо, уверенно шагая по расчищенному тротуару. — Оптимизатор процессов выискался. Ты там от обезвоживания к утру помрешь без кипятка. Идем. Магазин за углом, мы еще успеем.

Морозову не оставалось ничего другого, кроме как тяжело вздохнуть, перехватить поудобнее ручку чемодана и покорно потащиться следом за ее стройной, решительной фигурой. В этой женщине была какая-то непреодолимая земная сила, которая легко и изящно ломала его выстроенные логические схемы.

Они успели втиснуться в тяжелые, скрипучие стеклянные двери промтоварного магазина ровно за десять минут до закрытия. Внутри пахло хозяйственным мылом, дешевым линолеумом, олифой и свежей резиной галош. Усталая продавщица в синем форменном халате и белом чепчике недовольно звякнула костяшками на деревянных счетах, всем своим видом показывая, что припозднившимся покупателям здесь категорически не рады.

Анна, не обращая внимания на тяжелые вздохи персонала, уверенно провела Алексея мимо рядов с ведрами и швабрами прямо к полкам с посудой.

— Так, смотри сюда, — скомандовала она, указывая пальцем в вязаной перчатке на верхнюю полку. — Бери вон тот. Синий, эмалированный. Классика жанра. В нем вода закипает за пять минут, и свистит он так, что мертвого разбудит, не то что заснувшего инженера.

Морозов послушно снял с полки тяжелый, пузатый чайник, покрытый густой синей эмалью с белыми крапинками. В нем не было ничего от изящной, минималистичной техники его родного будущего, только суровая советская утилитарность, рассчитанная на ядерную зиму.

— Идем дальше, не стой столбом, — Анна уже переместилась в соседний отдел. — Окна в этих новостройках огромные. Если не хочешь, чтобы весь двор наблюдал, как ты по ночам паяешь свои платы и чертишь схемы, нам нужны шторы.

Она быстро, со знанием дела, перебрала рулоны ткани, отбрасывая слишком яркие или тонкие варианты, и выбрала самые простые, плотные хлопковые занавески неопределенного серовато-зеленого цвета.

— Дешево и сердито. Свет не пропускают, пыль не собирают. Оплачивай, инженер.

Алексей подошел к кассе и выгреб из кармана смятые рубли. Оплачивая покупки, пока кассирша медленно крутила ручку аппарата, он поймал себя на мысли, что эта сюрреалистичная сцена вызывает давно забытое, теплое чувство. Обычная покупка утвари обернулась началом строительства личного мира в новой эпохе.

Они вышли на улицу. Анна несла портфель с бумагами и свернутый в рулон сверток с занавесками, Морозов тащил чемодан и позвякивающий на ходу пустой чайник. Оставшийся путь до улицы Строителей они прошли в комфортном молчании. Морозов просто наслаждался тем, как ритмично скрипит снег под их ботинками и как уверенно шагает рядом Анна, чье плечо периодически касалось его рукава. Впервые за долгое время он чувствовал, что он не один бьется головой о глухую стену огромной, неповоротливой машины времени.

* * *

Новая девятиэтажка встретила их темным, еще не обжитым зевом подъезда. Внутри пахло сырым бетоном, известкой, столярным клеем и кошачьей мочой — неизменным, вечным атрибутом любого панельного дома, вне зависимости от десятилетия. Лифт, разумеется, еще не работал, его двери были зашиты досками. Они молча поднялись по гулким бетонным ступеням на четвертый этаж. На лестничной клетке тускло горела единственная лампочка без плафона, бросая длинные, искаженные тени на одинаковые обшарпанные двери.

Морозов подошел к двери, обитой дешевым коричневым дерматином с медными шляпками гвоздей. Номер сорок два был нарисован белой краской через трафарет. Он достал