Дитя Нептуна - Клэр Уингер Харрис

— Эти медузоподобные формы, должно быть, и есть жители — разумные существа, — заметил Корриган.

Остальные согласились.

Огромная пропасть теперь стала морем; почему оно оказалось глубокого зеленовато-синего цвета — до сих пор не неясно, но именно таким оно было. В его глубинах виднелись огромные зловещие туши, а на поверхности, то тут, то там, — исполинские слизистые туши, похожие на гигантских инфузорий, — очевидно, те самые хищные твари, которых так боялся Эльзар. Трое наблюдателей на мгновение притихли, пораженные контрастом между отталкивающими телами этих чудовищ и изящными узорами разумных обитателей. Они вернули свой аппарат на прежнее место, потратив несколько минут на его поиски.

— Вот мы и на месте, — наконец сказал Корриган. — Всё то же самое.

— И всё же не совсем то же самое, — ответил Далтон. — Посмотрите: некоторые из этих объектов изменили положение. Они движутся. Кувамото был прав.

Это было правдой: вся группа огромных шарообразных объектов слегка изменила своё положение.

— Это, должно быть, Эльзар! — Корриган с едва сдерживаемым волнением указал на сверкающее зонтикообразное существо, переливавшееся всеми оттенками фиолетового и парившее возле ослепительно сияющего сооружения неподалёку от края утёса.

Кувамото кивнул. Он был занят настройкой аппарата для киносъемки, направив его объектив на Эльзара и его жилище.

— Один кадр в минуту, — сказал он. — Примерно через шесть недель мы сможем увидеть на плёнке хоть какое-то движение. А пока почему бы вам не поговорить с ними?

Если ожидание нептунианских вестей на Земле было томительным, то представьте, какое терпение потребовалось этим троим мужчинам, запертым в тесном корабле. Им предстояло ждать шесть недель, пока сообщение не дойдет до них, щелчок за щелчком. Эти шесть недель, в отличие от пятидесяти дней межпланетного перелета, показались им самыми долгими в жизни. К счастью, все трое были людьми науки и умели находить интеллектуальные занятия, чтобы скоротать время.

Сразу после прибытия Корриган отправил сообщение: «Мы здесь. Ищите нас на плато рядом с вашим домом».

И вот, когда эти нескончаемые шесть недель миновали, когда каждый возможный аспект пейзажа был изучен, а каждая форма животной и растительной жизни исследована и сфотографирована (они не могли перемещать судно, так как кинокамера работала непрерывно), ученые, наконец, заправили стальную ленту в диктофон. Сквозь вакуумные лампы и конденсаторы зазвучал голос Эльзара — этот глубокий и добрый голос исходил от той фиолетовой, похожей на мантию массы с бесчисленными лентами, что парила выше остальных:

«Приветствую вас, друзья мои, я несказанно рад вашему прибытию. Теперь я вижу ваш корабль, хотя вам, должно быть, пришлось долго и терпеливо ждать, чтобы мы смогли вас заметить. До этого ваши движения были столь стремительны, что вы оставались для нас невидимыми. Мы понимаем, что именно на вашу долю выпала самая трудная часть задачи по установлению связи. Судя по вашему сообщению, вы узнали мой дом. Меня же вы узнаете по тому, что я крупнее любого другого жителя в нашей группе. Мое дитя походит на меня, только миниатюрнее, и сейчас оно… погодите… о… о… на помощь!»

Затем последовала тишина.

От отчаянного вопля Эльзара двое мужчин в ужасе вскочили на ноги. Все взгляды были прикованы к экрану инфракрасного прибора. Неужели в этом мирном краю воцарилось смятение, неужели события в этот самый момент достигают кульминации, предвещающей какую‑то ужасную катастрофу?

— Мы ничего не можем сделать! — безнадежно воскликнул Кувамото. — Давайте прокрутим пленку и посмотрим, что случилось.

Дитя Нептуна

Пока Кувамото готовил пленку, на создание которой ушло шесть недель, Корриган передал на Землю радиосообщение, прося приемные станции подготовить телевизионные установки к трансляции первой части возможной нептунианской драмы. Кувамото заправил катушку в проектор. И впервые наблюдатели увидели застывшую прежде картину в движении. Деревья закачались; многоцветные нептуниане заскользили по земле или поплыли по воздуху; морские волны заволновались, и время от времени на поверхности показывалась огромная туша. Особенно деятельны были нептуниане, занятые своими собственными делами и заботами.

Все они в безмолвном восхищении взирали на Эльзара, сознавая его превосходство над остальными соплеменниками. Это был поистине замечательный организм. Если он казался прекрасным в неподвижности, то теперь стал в тысячу раз великолепнее. Более всего он напоминал блистательную многоцветную люстру гигантских пропорций, искрящуюся всеми цветами спектра при каждой пульсации своего тонко устроенного тела. Ткани его плоти были подобны сказочной паутине, и всё же во всей этой воздушной хрупкости ощущались мощь и неоспоримая сила. Преобладающим цветом был фиолетовый, хотя в нем гармонично переплетались все цвета спектра.

— Он единственный, чей доминирующий цвет — фиолетовый, — заметил Корриган.

— Вполне закономерно, ведь и разум, и тело его исключительны. Смотрите! Вон там существо поменьше, почти такой же окраски! — ответил Кувамото.

— Должно быть, это ребенок Эльзара, — заключил Корриган.

Пока они смотрели, Эльзар поднялся выше остальных нептуниан, и наблюдатели поняли, что именно в этот момент он обращается к ним — произносит ту самую речь, что они слушали полчаса назад. Он оставался почти неподвижным, и наблюдатели, которых больше интересовали движущиеся объекты, позволили своим взглядам переместиться с него на его крошечное подобие, медленно удалявшееся в сторону обрыва, нависавшего над морем.

— Великие небеса, вы только посмотрите! — восклицание Кувамото было излишним, потому что все увидели это одновременно.

Из пучины поднялась черная слизистая тень, с её лоснящихся боков стекала жидкость. Чудовище, казалось, сразу приметило нептунианское дитя и стремительно повернуло в сторону маленького фиолетового «колокольчика». Смертоносные намерения этой омерзительной сущности было очевидным для всех наблюдателей. Оно выпустило огромные псевдоподии — слизистые, текучие, бесформенные отростки, готовясь полностью опутать ими яркое тельце малыша. Оно быстро приближалось к жертве, а люди в космическом корабле замерли в оцепенении; маленький нептунианин даже не подозревал о надвигающейся катастрофе. Хищник был готов обрушиться на ребенка и поглотить его без остатка, когда Эльзар внезапно осознал опасность, резко развернулся и помчался к месту трагедии. И в этот миг — фильм закончился, и мужчины оцепенело уставились на пустой экран перед собой.

— Боги милосердные! — воскликнул Кувамото. — В самый решающий момент, словно в дешевом сериале! Полагаю, нам остаётся только смириться с тем, что ребёнка Эльзара сожрала эта мерзкая тварь.

- Вовсе нет, вовсе нет! — возбужденно вскричал Корриган. — Вспомните, там всё происходит крайне медленно. Давайте убедимся наверняка!

Он бросился к внешней стенке корабля и выглянул наружу.

Но там не было ничего, кроме голых чёрных скал и застывшего воздуха. В своём волнении он совсем забыл о наблюдательном приборе, делавшем видимой разреженную газовую материю этой ледяной планеты.

Через инфракрасный визуальный преобразователь перед ними предстала сцена, ставшая столь