Время туманов - Ален Т. Пюиссегюр

рассказывать он, – словно весь наш замок ушёл под землю. Потому что земная дорога ведёт туда каждого. Мы разделяем с ушедшим момент перехода, который приведёт его душу в Анаон.

По кошачьей традиции тело ушедшего опускали в землю в том краю, где его лапы впервые её коснулись.

«Хорошо, если душа Ксантоса переселилась в Анаон, – вздохнул Ковен. – А что, если его душу проглотил демон?»

На протяжении первого дня в замке происходили странные вещи, которые пугали школяров. На первом этаже слышались горестные вздохи, издавали их как будто бы двери. Пробегала дрожь по бахроме ковров, как будто они молили о сочувствии. Всё здание, словно живое, горевало.

– Священный Аквамарин оплакивает потерю любимого друга, – объяснила школярам Аннук. – Как все мы, Ксантос клал на него свою лапу. Между ними существовала магическая связь. Она была мощнее, чем у остальных, потому что Ксантос – магистр, хранитель Аквамарина.

Коридоры тоже наполнились тяжёлыми вздохами.

Внизу, в большом зале, за одну ночь возник огромный витраж. Он парил, медленно вращаясь, над статуей фелида, отбрасывал оранжевые и чёрные блики на двойную лестницу и высокую входную дверь. Холл окрасился в цвета магистра-тигра.

Время уступило место вечности.

У школяров должен был начаться курс истории хаоса, но все занятия отменили. Ковен добрался до прямоугольного зала. Остановился на пороге и осмотрел его. Без магии Ксантоса, которой он обновлял энергию, атмосферу и витражи, зал тонул в полумраке.

Неожиданно ему вспомнились слова:

«Но придёт день, и то, чему тебя учат, обретёт для тебя смысл. Кто-то, дорогой тебе, покинет этот мир, и ты, призывая ушедшего, поймёшь, что призыв – это не только тоска».

Этот сказала Бийорна, когда они в первой четверти охотились за блуждающими огоньками в замке Зловест.

Ковен повторял и повторял про себя эти слова, но не всё равно не понимал их смысла.

А теперь ушёл Ксантос.

Коту очень хотелось попросить Бийорну помочь ему и разгадать с ней вместе непонятные слова. Но оба раза, когда он в последнее время навещал её, она была погружена в мысли о прошлом.

– Я сказала ему, нужно что-то другое, а вовсе не стена. Иначе проблема возникнет снова. Она неизбежно возникнет. И придётся склониться перед этой неизбежностью…

Амфибия-великанша не заметила Ковена, она потихоньку вращалась в бассейне вокруг своей оси и поглаживала растения.

Вряд ли он получит сегодня ответ.

И никто другой ему ничего не объяснит, потому что все только тоскуют.

Наставники не скрывали своего горя. Улыбки, с которыми они здоровались со школярами, подмастерьями и мастерами, были вымученными. И очень усталыми.

– Он был необыкновеннейшим котом, – сказала Эркенбальда, которая трудилась у себя в мастерской над вторым големом. – Да, из ряда вон. Благодаря ему я получила место в школе поле того, как…

Она покосилась на свою механическую лапу и хвост.

– А ведь мы охотились вместе лишь однажды и очень давно. Без него я не знаю, что бы со мной было…

Ковену показалось, что Эркенбальда всхлипнула.

– Кыш отсюда! Оставьте меня в покое, у меня работы невпроворот.

Каждый переживал горе по-своему.

Мирра провела весь день в кабинете тигра. Убар шепнул друзьям, что он слышал, как она плакала. Фигаро, печальной улыбкой морща усы, рассказывал каждому, кто соглашался слушать, об их первой охоте с Ксантосом, когда тот оказался один на один с базилоком, а думал, что в кустах всего только стайка глутоньеров.

А ещё была Брайна…

Кошка окаменела в молчаливом отчаянии – от одного только взгляда на неё разрывалась сердце. С тех пор как они вышли из кабинета Иллены, Брайна не проронила ни слова. В первую ночь они слышали, как она кричала во сне – ей снились кошмары. Во вторую тоже. Каждый пытался разговорить её. Но нет, не получалось.

Они не отходили от неё ни на шаг.

Может, вкусная еда поможет? Ковен попробовал приготовить семчужинки, он сто раз видел, как их готовила Брайна. Угольки, которые он преподнёс подруге, вызвали у неё печальную улыбку.

Хорошо, что все вокруг готовы были поддержать её теплом и сочувствием. Всё, что было секретом для всех с начала года, теперь перестало быть секретом. Все узнали, что Брайна – сестра Ксантоса.

Фигаро чего только ни делал, чтобы Брайна сказала хоть слово, взглянула на него, пошевелила лапой. Но услышал только жалобный писк Пушнис. И тогда лесной кот отвёл в сторону Ковена и потихоньку расспросил, что он видел и чувствовал, попав в туман. В большое недоумение привели его вопли о помощи, которые Ковен слышал со всех сторон.

Сумела что-то сделать для Брайны только Дареза. На второй день она подошла к ней во время обеда – Брайна сидела, не проглотив ни крошки, – и шепнула несколько слов на ухо.

– Что ты ей сказала? – сразу побежал за ней Ковен. Он испугался, что эта злыдня ляпнула что-то такое, с чем потом век не справишься.

– Ты считаешь меня чудовищем? – усмехнулась Дареза. – Возможно, ты не ошибся. Но сегодня не тот случай.

Как ни странно, после её слов Брайна немного ожила.

Ужасно переживала Сирения, она во всём винила себя. Снова она неправильно истолковала кошмар. Ковен и Лексиос всеми силами её разубеждали. При чём тут её вина? Да и что она могла изменить? Но Сирения их не слышала. Она не отходила ни на шаг от подруги, стараясь заботой о ней справиться с чувством вины и тоски.

Лонард, просмотрев все газеты, которые получал, рассказывал школярам, как был известен и любим Ксантос на всём континенте. Во всех больших городах собирались встречи, посвящённые его памяти. В некрологах говорилось, что кот-маг пользовался уважением во всех королевствах. Его работа над преображением вызвала в своё время большой интерес, и кое-кто даже пытался нажиться на этом, принимая заказы на трансмутацию с заведомым результатом.

Ксантос, говорилось в статьях о нём, был «защитником всех котов и кошек», превыше всего на свете ставил всеобщее благо и всегда трудился ради него. Причём оставался неизменно щедрым и доброжелательным. Он был героем своего времени, иконой будущих поколений.

Настал третий день. День главной церемонии в память Ксантоса. Собрались все живущие в замке коты и кошки. Пришли рыси. Приехали жители многих городов. Среди гостей Ковен узнал Зозима, архонта Ар Руна. Его сопровождали два величественных кората и не менее величественный автоматон.

«Новая версия голема», – догадался Ковен: его чешуйки не почувствовали в автоматоне никакой магии.

Зозим подошёл, поздоровался с Ковеном и принёс извинения за Ларимара: наставник очень хотел приехать, потому что знал Ксантоса лично, однако дела в