Время туманов - Ален Т. Пюиссегюр

защитить континент от угрозы. Какой именно, там не указано. Туманное море стало выходить из берегов по мере того, как преграда начала ослабевать, а потом окончательно разрушилась.

– Откуда вам это известно? – обратилась Иллена к демону.

– Да он лично присутствовал, – сказала Бийорна. – И я там тоже была сама, хотя уже мало что помню. Арзель не в первый раз посещает этот мир. Его действия казались странными, он мало заботился о последствиях, но в прошлом уже оказывал континенту помощь.

– Нет другого способа справиться с гневом туманных узлов, – продолжал демон. – Вам нужно заключить соглашение о перемирии с рукокрылыми. Без их водооккультных знаний вам не одолеть разрушительной мощи тумана. Именно поэтому я и помог амфибиям вернуться в этот мир.

– Вы говорите о туманных узлах как о живых существах.

– Они действительно живые. Вы и об этом забыли? Туман думает, туман помнит, туман страдает. Кроме мстительности и обид у туманных узлов ничего нет.

– Что вам известно о тумане?

Демон ответил не сразу.

– Если вы хотите, чтобы мы вам доверяли, ваш долг сообщить нам всё, что вам известно, – сурово сказал страж предвечного хаоса Охан.

– Туманные узлы – вот всё, что осталось от царства Этемен.

– От царства Этемен?

– Вы невежественнее самых диких демонов, – разозлился Арзель. – Как вы умудрились забыть обо всём? Чего вы так устыдились, что постарались изъять немалый кусок собственной истории? Неужели вам ничего не говорит имя царства, которое строило башню?

– Про то царство мы помним, – кивнул Говард. – Но это всего лишь детская сказка, в ней нет большого смысла!

– Это больше, чем сказка. Царство Этемен пыталось победить смерть, и оно не исчезло. Оно стало… туманом.

«Мои видения в Заоблачных Высях, —вспомнил Ковен. – Перламутровая башня, которая рассыпается на мелкие осколки».

– Как им удалось бороться со смертью? – спросила Иллена.

– Они использовали гелиомагию, магию силы солнца. Не совладав со смертью, солнечная энергия стала своей противоположностью и породила «тенебрис».

– Не соблаговолите ли вы проследовать с нами в Агхарт и описать подробнее те события? – обратился к демону страж предвечного хаоса Гаал.

– Сейчас важнее остановить туман, который распространяется.

– Не понимаю, – заговорил Фигаро, – Почему вас это печалит? Какое вам дело до туманных узлов?

– Миры связаны между собой теснее, чем вам кажется. Нарушения в вашем мире повлекут за собой нарушения в нашем. И во всех остальных мирах тоже.

– У меня возникло впечатление, будто вы точно знаете, что каждому из нас надлежит делать, – недовольно проворчал Говард.

– В прошлый раз мы заперли туман, отвели ему строгие границы. Теперь этого недостаточно. Туман окреп и стал гораздо мощнее. Вам придётся сделать гораздо больше.

– Сделать больше?

– Вместе с рукокрылыми нужно вернуться к развалинам перламутровой башни и снять с них проклятие. Вам предстоит одолеть туман! Раз и навсегда!

Мёртвая тишина воцарилась в холле. Все коты и кошки напряжённо вдумывались в слова, сказанные демоном. Ковен посмотрел на Брайну, Лексиоса и Сирению.

«Какая бы ужасная опасность ни грозила нашему континенту, вместе с ними я готов бороться и всё одолеть», – подумал он.

Эпилог

Перламутровая башня

«До чего же всё маленькое», – подумал Вирас.

С верхнего этажа башни даже великан покажется муравьём. Лежащие внизу поля – платочки и ленты. Три реки с притоками – серебряная сеть. Потом реки сливались в одну и впадали в Северное море. Акведуки, подающие воду, вспыхивают яркими точками вдоль прямых нитей главных дорог. Леса с диким зверьём – всего лишь зелёные пятна, разбросанные там и здесь.

Даже когда в башне было шесть этажей, она превосходила высотой все мыслимые здания. Была выше самой высокой горы в цепи Острых клыков. Выше одинокого Седого пика и дуба-прародителя, старейшего дерева, что раскинуло свою крону выше облаков-барашков на востоке.

«С высоты перламутровой башни мы озираем всё царство, а всему царству видна перламутровая башня. И это урок смирения».

Вирас часто думал об этих словах. Отец повторял их всякий раз, когда приводил его на самый верх башни-циклопа, иной раз ради услаждения взора, иной раз ради мудрой проповеди.

Слова эти стали ещё более справедливыми с тех пор, как воздвигли седьмой этаж. Теперь казалось, что ты можешь протянуть лапу и погладить облако, а потом снять с неба звезду. На вершине башни каждый невольно ощущал себя владыкой мира. Повелителем гор, ветров, облаков, дождей и солнечного света.

Не только царства.

Вселенной.

Вирас поднял благоговейный взгляд к Богу-Солнцу и долго созерцал его свечение. Лучи проникали ему в зрачки, согревали чешуйки. Солнце поднималось всё выше и выше. Скоро оно достигнет зенита и встанет прямо над башней.

Ни облачка на горизонте. Отличная погода.

«Хорошо поработали тучегонители, – подумал он. – Трудились не один день. Нужно подумать, как отблагодарить их. Может быть, подарить им несколько фалайносов».

Старик весь в чешуйках серее скал приблизился к нему.

– Всё готово, принц.

Вирас окинул его недоброжелательным взглядом.

Глаза Вьясана, придворного церемониймейстера, служившего ещё при отце, давно перестали светиться рубинами, их затянула тусклая плёнка.

«Ты исполняешь свои обязанности дольше на целый век, чем должен, старый ящер».

Удивительно, как он ещё держится на своих коротких лапках, как не путается в длинном чешуйчатом хвосте.

– Не должны ли мы…

«Началось…»

Старость сделала его пугливым. Хуже того – жалким трусом. Из тех, что пугаются собственной тени в сумерках. День за днём старик нанизывает одно опасение на другое. «А не вкралась ли ошибка в расчёты? Солнечное божество побледнело – это предупреждение».

Вирас больше не мог всего этого слышать.

– А не значит ли это, что ваш отец хотел бы…

Всегда один и тот же рефрен.

– Отец умер, – сказал принц. – У нас нет причины чего-то ждать. Напротив, нам нельзя терять времени.

Неподалёку стояли придворные отца, которые с самого начала одобрили его решение и согласно кивали ему головой. А те, что не были так прозорливы, как Вьясан, и поспешили со своими опасениями, теперь коротали дни в тёмных лабиринтах под башней.

«Они получили по заслугам, – твердил себе принц. – Мы должны двигаться вперёд. Неустанно».

На строительство ушло тринадцать лет. Тринадцать долгих лет возводили зодчие последний этаж башни. Многое уместилось в эти долгие годы. Успел умереть отец и не сможет насладиться благоденствием, какое всех их ждёт. Строители продумали каждую деталь башни. Великие маги и великие алхимики в величайшем секрете создали Величайшее Действо.

Сомнения? У Вираса не было никаких сомнений.

Если не совершить это Действо сегодня, пришлось бы ждать, чтобы звёзды встали в нужном порядке ещё