Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

– Значит, Чингисхана?

– Нет, господин Харитонов, – так же тихо сказал Андрей, – я полагаю, что это вовсе не лиходеи…

Семерка тем временем замедлила шаг, а двое на флангах человеческой цепи неожиданно включили ручные фонари на солевых элементах Лекланше.

Харитонов болезненно зажмурился; граф успел сделать это на мгновение раньше, не позволив себя ослепить; Лариса тоже поморщилась и прикрыла глаза рукой.

– Кавалерия прибыла, – чистым, но неприятно высоким голосом сказал мужчина в центре. – Буревестник, давай-ка сюда!

По сравнению с только что довлевшим полумраком стало почти светло, и Протасов смог неплохо рассмотреть и говорившего, и стоявших окрест него.

Трое из них оказались совсем юнцами, едва ли достигшими семнадцатилетия, двое возрастом могли сравниться с Андреем и его артистичным напарником, а еще одному явно перевалило за пять десятков лет.

Головные уборы виднелись самые что ни на есть разнообразные, но простые; тростей заметно не было. Рожи у тех, что постарше, выглядели все больше работницкими, весьма грубыми и тонкими материями явственно обделенными.

Сам же заговоривший определенно разменял четвертый десяток. Выглядел он статно и прилично, в черном пальто, под которым виднелся не менее черный сюртук, в штанах со стрелками, черным галстуком-бабочкой и черным же котелком, из-под которого виднелась блестящая лаком угольная прядь.

Однако аккуратность мужчины, равно как и его спокойствие, при ближайшем рассмотрении показались Протасову очевидно обманчивыми, созданными не для внимательного пригляда. А мелкие огрехи – вроде разошедшегося шва на перчатке, потертостей сукна, папиросных прожогов на рукавах или обрямканности штанин – были способны выдать психическое состояние хозяина многим нагляднее набирающих популярность алиенистов.

Первым, что удивительно, на появление дружины приготовился отреагировать Харитонов, мгновенно перевоплотившийся в образ дворянина. Поднял трость, открыл даже рот, но Лариса Михайловна его опередила. Причем без страха, но с очевидным удивлением.

– Ктырь! – воскликнула она. – Ты тут каким образом?!

Она поспешно соскочила с мотоциклетического седла и сделала неуверенный шаг вперед, все еще прикрываясь ладонью от фонарей и не до конца доверяя зрению.

Темный, почти черный глаз Ктыря чуть заметно дернулся.

Один из фонарей приподняли, и стало понятно, что этого мужчину и граф, и его неотступный подручный уже видели на карандашном наброске в тайной комнатке Павла…

– Никак не мог оставить сестру в опасности, – все тем же не самым приятным голосом уведомил тот. – Особенно на выполнении ею весьма ответственного поручения…

– Лариса Михайловна, – негромко начал Харитонов, – позвольте полюбопытствовать, с кем мы имеем честь?..

Но Андрей его перебил.

Шагнул вперед, вставая плечом к плечу с графиней, и прохладным тоном поинтересовался:

– Это вы шпионили за нами у реки?

Ктырь перевел взгляд на графа, будто вдруг увидел ползущего по руке жука. С презрением оглядел татуировку, серьгу, заметно поморщился. Однако же ответил, хоть и ощутимо без приязни.

– Чего говорите? За вами? Вовсе нет, – его якобы расслабленная поза не могла скрыть напряжения в мышцах. – Мы и знать не знали, что вы с графом тут. Мы просто приглядываем за сестрой. Но что-то подсказывает, что рассчитано все очень удачно!

– Что-то вы не очень походите на Алексея Михайловича… – насмешливо отметил Харитонов, но теперь его оборвала Лариса, причем резко, почти приказным тоном.

– Обождите!

И не успел настоящий граф возразить или прихватить ее за локоть, твердо двинулась к группе мужчин. Подступила, негромко заговорила с Ктырем. Тот отвечал столь же тихо, в воздухе разносились лишь обрывки слов, но если в голосе девушки звучали просящие нотки, то мужчина позволял себе определенную издевку.

Стараясь не суетиться, Илья придвинулся к господину и незаметно похрустел пальцами.

– Какой-то недопустимый переизбыток шпиков, не находите?

– Куда больше, чем требуется… – одними губами согласился Андрей.

– Нет! – вдруг выпалил Ктырь, и это явно адресовалось графине.

Ростовцева отступила от собеседника, ее плечи поднялись, пальцы сжались в кулаки. Не нужно было уметь читать по телу, но девушка была очевидно недовольна происходящим.

– Дальше, товарищ Буревестник, продолжим мы… – несколько спокойнее добавил Ктырь.

Поверх плеча Ларисы взглянул на Харитонова, улыбнулся тонко и не очень-то приятно. Попытался будто бы проворковать, но со срывами на фальцет это звучало крикливо и неестественно.

– Господа, – он выступил вперед и обогнул Ростовцеву, – не удивлюсь, если повторю уже высказанную просьбу сестрицы, но настаиваю на выдаче тайников Павла Протасова. Желательно немедленно. Но если бумаги в надежном месте, мы сопроводим.

Он восторженно покачал головой.

– Призна`юсь откровенно, это неслыханная удача – застать вас здесь, а не на Шпалерной. К тому же без свидетелей.

По тихой ночной улице пронесся порыв мерзлого ветра, всколыхнул на лужах рябь; фонари в руках мужчин качнулись, разбросав по темным фасадам скачущие тени.

Илья многозначительно хмыкнул и переложил трость в левую руку.

Андрей Константинович оставался недвижимым.

– Позвольте высказать еще одно предположение… – произнес он без нотки эмоциональности в голосе, змеиным прищуром изучая лицо Ктыря, – это вы вломились в дом Протасовых?

Предводитель Ларисиных знакомых нахмурился. Лицо перекосила гримаса, разом отразив многочисленные возрастные морщины. Но хоть гадкую улыбку стерла, и за это Илья был признателен.

– Вломились? – негромко, но неподдельно удивился Ктырь. – Ты, человече, кем нас вообще возомнил? Или, может, это ты себя возомнил?! Вынужден разочаровать тебя и твоего господина, но это снова были не мы… Итак, ваше сиятельство, дневники брата. Месяцы ожидания измотали нас всех до припадков, потому к препираниям я не настроен. Сейчас же или едемте!

Андрей издал чуть слышный горловой звук, и Харитонов совершенно верно его истолковал.

– Вынужден отказать вам в просьбе, господин Ктырь, кем бы вы там ни были, – отчеканил Илья, важно опираясь на трость. – А сейчас, пожалуйста, расступитесь и дайте пройти нам и… товарищу Буревестнику.

Ктырь поджал губу, по виду совершенно не изумленный ответом. Покивал сам себе. Хмыкнул, и стоящие по краям фрунта мужчины опустили фонари на влажную землю.

– Ага, – кивнул неприятный человек в черном, – так я и предполагал…

Он качнулся на пятках, а затем вдруг жестом иллюзиониста выудил из рукава опасную бритву.

– Но у меня сыщется весомый аргумент!

Левой рукой Ктырь ухватил Ларису за шею. В один миг притянул к себе, и не успели Андрей или Илья хоть охнуть, поверх шарфа графини оказалось приложено раскрытое лезвие.

– Бумаги, господа! – взвизгнул Ктырь. – Если не с собой, за углом ждет экипаж. Поезжайте в особняк, привезите и получите свою подругу в целости! Выполнять!

Протасов застыл, словно на мысок сапога взобрался разозленный молодой скорпион. Ему показалось, что девушка сейчас закричит, а может, даже опасно дернется, сама себя располосовав… но Лариса стиснула зубы и лишь прикрыла глаза, косясь на сверкание