Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

– Спасибо, – шепотом прервал ее мысли Арсений. Настя все еще обнимала его, и он не торопился вывернуться из объятий. – Ничего не болит. Ноги чувствую.

– Это хорошо, – Настя погладила его по спине. – Все хорошо. И будет хорошо.

Она понимала, что повторяется, но ничего поделать не могла. Других слов не находилось, Она чувствовала чужую радость и неверие и почему-то ощущала, что и она приложила к этому руку. Наконец она поняла, что они как-то долго стоят, обнимая друг друга, смутилась и развела руки, отступая на шаг. И сразу почувствовала, как замерзли ноги без ботинок.

Так что никакой неловкости не было, она просто не смотрела на своего спутника, пытаясь правильно надеть ставшие такими неудобными когтистые ботинки, а потом он учил ее на ближайшем обломке скалы, как нужно лезть и как бить ледорубом. И еще как вязать узлы. С узлами Настя поняла, что никуда не отойдет от Арсения, пока они не спустятся, потому что запомнить, куда и как заворачивать, у нее не получилось ни с первого, ни со второго раза.

И хотелось скорее уже идти вверх. Остальные-то небось не тратили время на такие глупости! И уже к обеду все окажутся на вершине. А они будут как дураки тут.

Вслух ей это говорить определенно не следовало, потому что она немедленно получила половинку зайца. Или кролика. В общем, ту самую шерстяную живность, что Арсений приберег для нее, к счастью, уже освежевал и приготовил.

Пришлось садиться и есть. Так глупо Настя чувствовала себя последний раз в классе седьмом, когда папа вдруг озаботился ее питанием и вместо бутербродов начал варить суп. Суп у него выходил так себе, и днем Настя его не ела. А выливать приготовленное отцом в унитаз стеснялась, за что и поплатилась. Приходивший после работы вечером отец сажал ее на кухне, наливал суп и смотрел, как она ест. Заботился.

А Настя злилась.

Вот и сейчас она чувствовала себя так же. Странно, в одно и то же время ей было приятно и бесило ужасно. Но она поела, догадавшись поделиться с Арсением, и снова много попила. Впереди их ждал ледник.

– Иди за мной, когда скажу «остановись» – останавливайся! – предупредил Арсений, наверное, раз в двадцатый. Настя только головой мотнула, мол, завязывай. Она надела темные очки, перчатки, закрепила страховку… Как же ей хотелось просто скользнуть с Виджеем, а не вот это все! Похоже, ей было не дано понять адреналин горных подъемов, и восторга перед близкой вершиной она не испытывала. Хотелось просто посмотреть на выживших, убедиться, что Семин свалит в суперигру, и наконец отправиться домой. Домой ведь ей не придется спускаться также несколько дней, ведь нет?

Чего Настя никак не ожидала, так это того, что многих выживших увидит еще до вершины. Можно было, конечно, догадаться, что удобных и менее опасных подъемов тут окажется не так много, да и всех их высадили на одной стороне горы и, как бы они ни бегали, все равно оказывались не слишком далеко.

Настя вглядывалась в маленькие фигурки, защитного цвета одежда которых теперь защищала лишь на участках, где не было снега и льда. Кирилла она не видела. Но и Марка тоже.

– Привет, Егорова! – крикнул ей какой-то парень, вгрызающийся ледобуром в каких-то нескольких метрах от их с Арсением тропы. – Везучая девка!

Настя отвернулась и с силой ударила острием ледоруба. Снег и ледовая крошка разлетелись в стороны, чуть поцарапали обветрившееся лицо. Везучая, да? Да что этот парень вообще понимает!

Настя так разозлилась, что полезла выше и выше, обошла отдыхающего Арсения, который, видя ее сжатые от злости челюсти, не стал ее останавливать, и поднялась до выступающего камня. Тут и села, разминая застывшие в лед брючины. Сверху ей было видно ползущую по склону чуть южнее Ольгу. Живая, ну надо же!

Совсем недалеко от них с Арсением, но с другой стороны и отделенный от них неширокой, но неприятной даже на вид трещиной во льду двигался Серхио. Даже для ледника он не посчитал нужным полностью обернуться человеком и одеться, но ноги с ботинками у него были. А вот покрытый яркими перьями торс оставался обнаженным. Даже смотреть на него было больно и холодно.

Серхио заметил ее интерес и помахал ледорубом.

– Анфитриона! – окликнул он ее с ухмылкой. Остальные слова Настя даже не разобрала, а он засмеялся. И полез дальше.

Настя оглянулась на мрачного Арсения, который отдыхал в нескольких шагах, снова обернувшись и морозя хвост. Наверное, так ему было менее страшно. Хотя Настя даже представить боялась, как вся эта туша сверзится с ледника, если соскользнет.

– Что он сказал? Ты его понимаешь? – спросила она своего спутника, надеясь, что из-за ветра ее не услышат остальные.

Арсений поджал губы, по-видимому, собираясь вредничать, и Настя мотнула головой, мол, ну вас всех! Дураки!

Она повернулась к вершине, прикидывая, долго ли ей еще ползти. Руки уже болели от ледорубов. А Настя вдруг поняла, почему даже не подумала брать с собой такие. Она же считала и их оружием! Чем ледоруб хуже ее топора? Если попадет кому-то по голове или руке? Да ничем! От мысли, что в ее руках снова есть оружие, она успокоилась. Да, у других оно тоже есть, но…

– Ледоруб не пробьет кожу, – Арсений подобрался поближе и начал вколачивать стержень в трещину камня. – Они проверены организаторами. Было бы слишком просто, если бы у всех было столько опасного оружия.

– Ни один ледоруб? – Настя расстроилась. Она даже подумала тюкнуть ледорубом себе по ноге, но одумалась. Лучше не рисковать.

– Один есть, – признал Арсений. – Кто-то выбрал его как основное оружие. Но кто – я не знаю. И не знаю, жив ли этот кто-то.

– И не забрал ли его ледоруб кто-то другой, – подхватила Настя. – Я поняла. Просто я, похоже, одна тут без оружия. Только обрадовалась ледорубам…

– Не лезь вперед, и никто тебя не тронет, – очередной раз устало повторил Арсений и принялся закреплять карабин. Судя по всему, он собирался спуск делать тут же, и оставлял много страховок для этого. Настя ничего не имела против. Наоборот, ее радовал этот оптимизм. Она впервые за все эти дни почувствовала себя по-настоящему живой.