Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

– Так что там все-таки сказал Серхио, – спросила Настя снова.

На этот раз Арсений ответил:

– Он спросил, видела ли ты, как в мертвых горах убивают людей, – нехотя произнес он. – И добавил, что они делают точно так же в живых.

Настя вздрогнула. Она словно снова вернулась в видение. Видела ли она? О да! Отвратительная шутка, но что возьмешь с пернатого!

– Он как-то обратился ко мне, – вспомнила она, стараясь взять себя в руки. – Амфитрона или вроде того.

– Ты будешь лезть или думать о глупостях Цаала? – грубо спросил ее Арсений, и Настя послушно полезла за ним. Успеет еще узнать. Спросит… ну у кого-нибудь спросит. У Льва Григорьевича, во!

Точно, ну как она могла забыть, что уже через несколько часов игра закончится. Да, со склона еще надо спуститься, но вдруг за ними пришлют вертолет? Мечтать об этом было невероятно приятно, хоть и не имело большого смысла. Однако на леденящем ветре это действительно будто согревало, и Настя позволила себе слабость представлять, как шумит вертолет, как сбрасывают к ней веревочную лестницу…

Вокруг и впрямь шумел поднявшийся ветер, из-за мелких острых хлопьев снега не было видно даже ползущего в гору совсем рядом Арсения, что уж говорить о более далеких соседях, и альпинистскую веревку в руках при желании легко можно было принять за веревочную лестницу. А желание у Насти было.

Она сильно устала от этого подъема, замерзла и невыносимо хотела пить, и это притом, что нигде раньше ей не хотелось пить в такой холод. К счастью, ветер вскоре стих, и ей удалось выбраться на более пологую поверхность. Теперь и она, с куда менее чувствительными кожей и слухом, чувствовала тепло и легкую вибрацию от браслета, что могло означать только одно – вершина совсем близко. И не просто вершина – Настя и без того видела, что она, да и те, кто выбирается на склон неподалеку, находятся на самом верху горы, а та самая точка, пятачок, обозначенный как самое высокое место и являющееся порталом.

Солнце здесь било так ярко, что Насте было не по себе даже в темных очках. Ей бы сейчас крем, смазать обветрившееся лицо, да термос с чаем… но чего нет, того нет.

Она огляделась. Впереди был совершенно ровный пятачок пространства, даже странно было вспоминать, что раньше она представляла вершину как острие горы, на котором едва встанешь двумя ногами. А вслед за ней на заснеженное плато выбирались змеелюды. Арсений был вторым, первым был Серхио, но он замер, не пытаясь подойти ближе. На тонких губах его змеилась хищная улыбка, он снова обзавелся изумрудно-зеленым хвостом и перьями, и ему словно не было холодно так высоко в горах.

Он словно выглядывал кого-то и выжидал.

– Не вздумай двигаться вперед, – шепнул ей на ухо Арсений, подползая ближе. Он был по-прежнему в куртке, но с явным облегчением перекинулся. Этого Настя никак не могла понять. Ползать по снегу голым… то есть чешуйчатым, когда можно ходить в обуви – несусветная глупость. Но главное, что Арсений по-прежнему был с ней.

Это немного успокаивало, Настя последние дни никак не могла перестать думать о том, что ее все оставляли. Все – она понимала, что думает об одном змеелюде, но даже мысленно предпочитала обозначать это как «все». И чтобы снова не возвращаться в мыслях к нему, она перескочила на Виджея. Было бы интересно встретить его здесь наяву. Сравнить с тем, что она помнит из того видения!

Она шагнула вперед под сдавленное недовольное шипение оставшегося на месте Арсения. Понять его было можно – любой шаг под взглядом Серхио мог быть последним. Отчего-то в хрусте снега Настя отчетливо слышала треск разрываемой плоти, обнажающей еще бьющееся сердце.

Бррр! Да, Серхио мог ждать чужого неверного движения, но для себя Настя не чувствовала опасности и сделала еще шажок. И еще.

Глава 28, в которой Настя вспоминает предсказание

Настя по-прежнему не пыталась приблизиться к тому месту, где игра должна была закончиться. Ей хотелось совсем другого. Место так сильно походило на то, что она видела в видении, что Настя словно снова почувствовала на губах поцелуй-укус. Был он или его не было? Как вообще понять, что было?!

За попыткой рассмотреть мельчайшие, такие знакомые детали Настя не заметила, как на плато выбрались новые фигуры. Только вздрогнула, увидев едва ли в двух десятках шагах от себя Марка. Между ними была та самая точка, прохождение которой должно было завершить игру, и Настя была уверена, что Марк предпочтет наконец выиграть, а не убивать ее, но все равно было очень страшно. Она против воли отступила и снова огляделась. Взгляд уцепился за почти полностью засыпанный инородный на этой горе предмет, и Настя на долгое мгновение думать забыла про Семина.

Она недоверчиво моргнула и потянула руку. Перчаткой сбила заледеневший снег и обняла рукоять. И, помедлив еще лишь мгновение, дернула на себя из-под снега. Она уже и так знала, что это будет, но все равно вздрогнула, обнаружив в руке свой собственный топор. Голова закружилась. То ли от недостатка кислорода на такой высоте, то ли от понимания. Нет, от непонимания. Было или нет? Было? Все, что ей привиделось в иллюзии. Скольжение Виджея, его поцелуй… Было?

Она со всей силы сжимала рукоять топора, так, что пальцам в плотных заледенелых перчатках становилось больно, как вдруг услышала вскрик Арсения. Он словно хотел броситься ей на помощь, но передумал. Или не смог?

Настя, продолжая крепко сжимать топор, поспешно обернулась. Она ждала, что это будет Семин, который все-таки между немедленной победой и убийством выбрал второе, но вместо него обнаружила в нескольких шагах от победной вершины фигуру, которая словно собиралась из крошечных снежинок и каменной крошки. Настя не успела на самое начало этого действа, но была уверена, что это было красиво, когда просто из ничего и маленького вихря рождалась человеческая фигура.

Ну, как человеческая. Настя знала, кого увидит, еще до того, как лед, снег и камень завершат свою работу, и бывшая безжизненной статуей фигура откроет глаза и наполнится внутренней силой. Чего она не ожидала, так это ярости, с которой будут глядеть на нее темные глаза Хозяйки.

– Т-ты-ы-ы, – протянула с легким придыханием, похожим на шипение, Хозяйка. Ее тонкое платье всколыхнулась, но существо определенно не чувствовало никаких неудобств, ни холода, ни ветра. – Это