Тирания бабочки - Франк Шетцинг

– В карман-то к вам глубоко залезли?

– Все лучше, чем кто-то залезет к нам в кассу. Но если кто залезет, он станет кинозвездой. Посмотри-ка сюда.

Камера охватывала подходящее с востока шоссе и умещала его вместе с въездом в объектив «рыбий глаз». Несмотря на непроглядный туман прошлой ночи, система давала на удивление резкие и контрастные картинки. Издали приближался «вольво». Хью сделал снимок и увеличил водительскую кабину. Довольно отчетливо были видны двое мужчин среднего возраста, сидящие в ней.

– Не всегда получается так четко, зато номер как напечатанный. Какой промежуток времени тебя интересует?

– С половины девятого.

– Окей. Вот быстрая промотка. Вперед и назад. Стоп. Старт. Увеличение. Все очень просто. Если тебе что понадобится, я в кассовом зальчике.

– Спасибо, Хью.

Она отодвинула стул назад и наткнулась на стопку коробок с газированным напитком «Санкист». Тесная задняя комнатка служила складом и конторой, крошечный письменный стол был втиснут между устаревшей машиной для хот-догов и полкой со сладостями и напитками. Рут включила учетверенную скорость перемотки. Потом ей подумалось, что таким образом она проведет здесь больше часа – на это у нее не было ни времени, ни желания, но при более высокой скорости она могла проглядеть машину.

– Давай, девочка, – пробормотала она. – Кто не решается, тому не выиграть.

Она стартовала на половине двенадцатого. Если машина не появится, она еще успеет просмотреть весь материал. Поначалу не происходило почти ничего. Припозднившийся мотоциклист прорывался сквозь дождь, потом дорога лежала пустынной. Без четверти двенадцать в объектив попала патрульная машина. Рут остановила видео, разглядела за рулем Пита, а на пассажирском сиденье – темный силуэт Лютера.

Они везут Родригеса вниз.

– Привет, Лютер, – тихо сказала она и снова запустила видео. – Посмотрим теперь, не едет ли кто за тобой.

«Мерседес» миновал камеру в четыре минуты после полуночи. Рут проглотила остаток кофе и увеличила водительскую кабину. Какая-то тень. Кажется, такая же черная, как Лютер, но тонкая, очень тонкая.

– Хью?

Он вошел, вытирая руки тряпкой.

– А еще светлее нельзя сделать?

– Можно. Символ солнца.

Она двинула курсор в сторону символа и пару раз кликнула. Мелькание пикселей участилось, но персона в кабине так и осталась безликой.

– Ну-ну. «Пересчитать шерстинки»… – сухо сказала Рут.

– Это черная, – объявил Хью. – Чего ты хотела?

Она присмотрелась.

– И правда!

– Явно.

– Я думаю, это женщина: для мужчины слишком тонкая.

И точно! Хью был прав. Лютера навестила темнокожая женщина. Между полуночью и двадцатью пятью минутами первого она могла добраться до Пирл-стрит. Гостья с фермы…

– Мне нужна распечатка. – Она отбуксировала стул мимо коробок с напитком и встала. – Спасибо за кофе.

– У меня наверняка есть и твои фотографии, – ухмыльнулся Хью.

– Вот и хорошо. Повесь себе в шкафчик.

* * *

По дороге к Фиббсу Лютер раздумывал, не позвонить ли Рут. Но вместо этого включил радио. Будет лучше, если он даст теории двойников еще немного созреть. Чтобы развеять свою тревогу за Мерл Грубер, он поставил Кимми в известность о взаимодействии внука с техникой радиосвязи, и тут же ему стало стыдно, когда она чуть не потеряла сознание из-за его отчета. Из ее писка он расслышал, что Билли Боб Коули сознался в убийстве кота. «Вот тебе и на, – подумал он. – Кимми теперь понесет радостную весть о том, что он ясновидящий, как крест Иисусов перед собой, и воздвигнет тебе алтарь из своей стряпни. Она вызовет в Даунивиль съемочную группу паранормальных копов. Все будет ужасно».

– …кроме того, поступил запрос из Келпайна насчет спецпатрулирования, кто-то там бесчинствует, и в Сьерравиле пропал один мужчина…

«Дементный, моторизированный, на озере Стемпид бросил в воду свои ботинки, да знаю я все это». Однако Лютер держал язык за зубами. Ниже Сэдлбека до него донеслась народная песня с электробитом, если верить ведущему, уже третий раз занимающая первое место в актуальном альбоме. Ни эту песню, ни Лизу Мартини он никогда не слышал – или слышал? Это имя на что-то его навело. Вот! Он его читал. Совсем недавно. Каких-то пару дней тому.

Лиза Мартини – неудачливая подруга Эльмара Нордвиска. Но, значит, не такая уж и неудачливая.

Патрульная машина громыхала по желтой щебеночной равнине, мимо указателя Юреки, под деревьями вдаль. Лютер припарковался рядом с «доджем» Фиббса, последовал за иссякающим ручейком запруженной реки и вышел на плантацию каннабиса. Почти половина третьего, то же время, что и в момент его вчерашнего прибытия сюда. Фиббс освободился от разговора с федеральными агентами и шагнул ему навстречу.

– Привет, Лютер. Извини, что я тебя вытащил сюда…

– Ничего. – Он отодвинул его в сторонку. – Агент Форрестер, верно? Спасибо, что вы приехали.

Старший снимает зеркальные очки. Они пожимают друг другу руки. Коллегу Форрестера представили как агента Брауна. Браун сегодня снова выглядит глупцом, но дружелюбие Форрестеру идет.

– Спасибо, что позволил нам пошпионить. Карл Мара сказал, что нам не помешает задержаться.

– Абсолютно.

– М-да. – Форрестер оглянулся. – Опять все та же неприятность.

– Кругом отравленная наживка, – сказал Лютер и добавил, бросив взгляд на Брауна: – Так что осторожнее.

Браун тоскливо усмехнулся и придержал свой комментарий при себе.

– А скажите, Опоку, – Форрестер внимательно изучил именной шильдик Лютера, – вы сами никогда не бывали в нашем объединении?

– Я возглавлял отдел наркотиков в Сакраменто.

– А! Я же знал. Вы часто имели дело с нами.

– Часто – не то слово.

– И что же принесло вас в Даунивиль?

– Моя мать живет в Лойолтоне. Я хотел быть ближе к ней, кроме того, мой брак был поставлен на кон из-за всей этой наркоты. – Он пожал плечами. – И все равно разошлись.

– Мой брак тоже, – буркнул Браун. – Но из этого не выберешься.

– Да. – Лютер окинул взглядом весь мусор, оставленный нелегалами. – Не выйти. Можно я уведу у вас ненадолго Фиббса?

Форрестер улыбнулся:

– Вот ваш Фиббс.

* * *

– Окей, – сказал детектив, когда они отошли на расстояние слышимости. – «Нордвиск». Я эту сеть доил, немножко позванивал им. – Он сунул Лютеру ручку и бумажку. – Вот номер некой Кэти Риман, личной цепной собаки Эльмара Нордвиска и Хьюго ван Дэйка. Это боссы. Программисты. Фрики. Компания «Нордвиск Инк.». Занимается разработкой программ, робототехникой и биотехнологией. Наряду с «Гуглом» они Кинг-Конг в обезьяньем цирке Big Data, Smart Data, интернета и красивого ослепительного завтрашнего мира. Некоторые говорят, что они даже опережают «Гугл».

– Тогда почему они не так известны?

– Потому что они не занимаются социальными платформами. А исключительно научными проектами, в том числе программами с открытым исходным кодом. Их любимое дитя – суперкомпьютер по имени A.R.E.S., при помощи которого можно даже разузнать, на чьей совести Диана в тоннеле. Элинор Бендер там у них генетик и акционер. Горячая