Тьма у трона - Элиот Лилит

– Что это?

– Прошение об отставке, ваше величество.

– Зачем же тебе выходить в отставку? – в голосе императора мелькнуло откровенное веселье. – Ты же и так ничего не делаешь.

Закрывая дверь, Алексей мельком увидел тусклое лицо бриллиантового князя. Уловил последнее, сдержанное:

– Я думаю, чтобы избежать недоразумений, мне стоит пока вернуться в свое имение.

И поспешил прочь.

Алексей вернулся в штаб и снова сел за работу, ни словом, ни жестом не выдавая окружающим, что что-то произошло. Какие-то слухи уже поползли – во дворце они распространялись, как лесной пожар, – но если в штабе надеялись на объявление о его отставке, придется им подождать еще немного.

Алексей в упор не помнил, когда успел положить или выронить где-то стопку отчетов, так что остаток дня убил, составляя их заново. К вечеру накопилась внушительная кипа новых прошений, и Алексей сразу же перешел к ней, вынося резолюцию за резолюцией, пока в глазах не зарябило от усталости. Штаб опустел, остались только дежурные офицеры, готовые подскочить по сигналу тревоги. Алексей пробурчал невнятное прощание и направился к лестницам в свои комнаты. Усталость забила голову ватой, глуша мысли. Алексей надеялся только, что сегодня ему ничего не приснится.

Он толкнул дверь и замер. В кресле, напротив зажженного камина, сидел Александр, грея руки вблизи рыжих языков пламени. Натоплено было так, что Алексей за секунду взмок.

– Середина лета, – заметил он и закрыл дверь.

Александр бледно улыбнулся.

– Извини, никак не мог согреться.

– Значит, простыли. – Алексей подошел к окнам и настежь распахнул створки, впуская внутрь влажную прохладу. – Вот охота же вам по сырым казематам шастать. Там и воспаление легких получить недолго. – Тут он бросил взгляд на часы. Половина первого. Батюшки… – Да сколько же вы тут сидите?

– М-м… С семи, кажется. Я думал, ты раньше возвращаешься.

– Почему же вы за мной не послали?

Александр не ответил. Отсветы пламени подкрашивали голубую радужку его глаз золотым.

– Матушка хотела, чтобы я передал…

– Не надо, – быстро сказал Алексей.

– Но…

Он яростно потер виски.

– Что сделано, то сделано. Незачем больше об этом говорить.

– Ты злишься?

Вопрос так его огорошил, что Алексей не сразу нашелся с ответом.

– Злюсь? На кого?

Александр прищурился.

– На ее величество. Или на его величество. Или на них обоих.

Алексей едва поверил своим ушам.

– Нет, конечно! Как я могу… Да с чего бы?

Злился он обычно легко, но то, что предполагал Александр, было немыслимо. Алексей вгляделся в его лицо, пытаясь понять, нет ли здесь какой подоплеки, но нет – тот, как всегда, был искренен.

– А я бы, наверное, злился.

– Нет, не злились бы, – возразил Алексей. – Вы не злились бы, потому что слишком благородны, а я не злюсь, потому что сам виноват.

Это вышло бы горько, останься у него силы для горечи.

Александр потряс головой.

– Что значит «сам виноват»? Я говорил матушке, что она не должна тебя просить, потому что ты не можешь отказаться. И его величество не должен был тебя за это ругать. Это как винить человека за то, что тот не смог удержать рушащийся на него потолок.

Алексей покачал головой. Слова Александра болезненно перекликались с одним из последних разговоров с Нелидовой.

«Так не занимайтесь. Вы ведь служите императору, а не его жене».

Тогда Алексей с ней спорил. Теперь – во рту встал неприятный привкус. Он понимал, почему Александр это говорит: хочет утешить и не может найти способа лучше, чем заверить, что Алексей ни в чем не виноват. Вот только ему это не нужно. Оружие он, которое служит хозяину лишь до тех пор, пока полезно, или нет, но право на свои ошибки он за собой оставит.

Чтобы не ввязываться в бессмысленный спор, Алексей перевел тему на то единственное, что еще не давало ему покоя в этой истории:

– Но как вышло, что письмо вообще попало к его величеству?

Александр помрачнел.

– Я не знаю. Похоже, что граф Пален по личной инициативе взялся отслеживать твою переписку. Зачем ему это нужно, ума не приложу.

Что ж тут неясного? До этого дня они втроем с Кутайсовым делили неограниченное доверие императора. А в придворных играх, как и во всех азартных, чем больше заберешь у других, тем больше достанется тебе. В новое царствование изменилось многое, но не это.

Алексей со вздохом подхватил со стола тяжелый кувшин и плеснул воды в камин. Зашипели угли, густой дым потянулся к раскрытым окнам.

– Идите спать, Александр Павлович. Если простыли, вам нужно набираться сил.

На прощание Александр крепко сжал его руку.

– Ты сказал, что все будет хорошо, помнишь?

– Да, – ответил Алексей без выражения. – Да, конечно, будет.

«Даже если сейчас мне чертовски хочется разбить этот кувшин об свою голову».

Сизый туман стелился над болотистой местностью, цепляясь за дремучие заросли. Широкая река мрачно журчала в аккомпанемент хлюпающей под ногами трясине. Светало, но безрадостный рассвет не принес ни пения ранних пташек, ни избавления от демонов – по крайней мере, не сразу. Тьма уходила из гнилостного воздуха неохотно, цепляясь за каждый дюйм, за каждую секунду.

– Ну и местечко, – заметил он, кутаясь в плащ. – Мне кажется, вся тьма, какая была на шведских землях, скопилась здесь.

– Ну а теперь здесь будет копиться вся тьма, какая есть на русских, – жизнерадостно объявил Петр. – И я раздавлю ее своим сапогом.

– Или она раздавит нас.

– Пусть приходит. – Петр расправил широкие плечи. – Сегодня я заложил первый камень новой крепости. Если понадобится, я хоть на хребте дьявола свой Парадиз отстрою. Разить – так в самое сердце. Только так победить и можно.

Петр снова был полон огня такого яркого, что даже туман, норовящий запутаться в складках его плаща, отступал перед этим ослепительным сиянием.

Любуясь этим светом, он почти мог забыть то, что произошло у стен Новодевичьего монастыря.

Они победили. И победят снова. Может быть, на гнилостном болоте вырастет самый прекрасный, самый величественный из городов. Город на хребте дьявола. Город на костях.

Рай.

III

Грань веков

Глава 25

По подворотням

Остаток лета пронесся знойным маревом, подозрительно тихим, подозрительно спокойным. Весь город замер в тяжелом ожидании – чего? В гостиных с распахнутыми окнами и в парадных залах дворца люди переглядывались и перешептывались – о чем? Алексей обнаружил, что ему плевать. Его обязанности были очерчены вполне определенно: делать свою работу и, если к императору снова потянутся жадные