Тьма у трона - Элиот Лилит

Алексей почувствовал, что что-то не так, даже прежде, чем занес ногу над порогом. Он будто натолкнулся на невидимую стену – упругую и неодолимую. Император остановился в нескольких шагах впереди и обернулся, закутанный в тени неосвещенного холла. Алексей беспомощно уставился на него.

– Ваше величество, я не могу пройти.

– Можешь, – спокойно возразил император. – Попытайся.

Алексей поднатужился, но загустевший воздух отчаянно упирался, не желая пропускать его. Бесы внутри тревожно забились о ребра. К горлу подкатила желчь. Алексей замер, тяжело дыша.

– Ваше величество, если бы вы могли…

– Выжечь из тебя тьму? Мог бы. – Мраморное лицо императора ничего не выражало. – Но мне важно понять, справишься ли ты сам.

Алексей стиснул зубы, борясь с глухим отчаянием. Как никогда остро он ощущал свою нечеловечность. Чары, ограждавшие от зла новую обитель императора, отказывались пропускать и его.

С тупым упрямством Алексей снова бросился на невидимую стену. И снова та оттолкнула его, строгая и безжалостная, как сам Михайловский замок.

Хуже всего было то, что это происходило на глазах у его величества. Будь Алексей наедине со своей позорной демонической немощью, это еще можно было бы пережить. Он к своей сущности давно привык, но вот выставлять ее напоказ перед людьми, для которых он отчаянно желал быть человеком…

Император покачал головой и медленно пошел дальше, во тьму, куда Алексей не мог за ним последовать.

Судорожное сплетение отчаяния и ярости полыхнуло в голове ослепляющей красной сеткой. Алексей рванулся следом, наплевав и на боль, и на страх, и на неумолимую призрачную твердь. Тело стиснуло так, что того гляди расплющит в лепешку. Из легких вышибло весь воздух, и когда мир перед глазами померк, Алексей был уверен, что перемолол себя в труху. Он почувствовал, как что-то отделяется от тела – то ли кожа, то ли…

Темная пелена спала с глаз. Алексей рухнул на колени, вбив в них два обжигающих ядра боли. Горло судорожно сжималось, будто по нему снова ударили. Только в этот раз Алексей бы такого удара не пережил – бесов в нем не осталось.

Шаги. Алексей вскинул голову и с облегчением увидел застывшего над ним императора. Он не ушел. Хвала всем святым, он не ушел. Этого оказалось достаточно, чтобы Алексей нашел силы встать на ноги.

– Ну слава богу. Я уж испугался, что придется каждый раз посылать за тобой Александра. Впрочем, тогда он делал бы хоть что-то полезное. Как ты себя чувствуешь?

Алексей обвел взглядом величественный сумрачный холл. Снова посмотрел на императора. В глубине души он понимал: то, что тот сделал, было жестоко. Но как и прежде, не существовало ничего, что Алексей бы не простил этому человеку.

– На ногах стою, ваше величество.

– Отлично, – глаза императора снова блистали. – Раз даже Темные не могут войти сюда со своими бесами, значит, это безупречная твердыня. Как только двор переедет сюда, и я, и члены моей семьи наконец-то будем в безопасности.

Глядя в его улыбающееся помолодевшее лицо, Алексей едва заставил себя сказать:

– Стены защищают только от бесов. Если вам попытаются навредить люди, их древние чары не остановят. И здесь я смогу помочь вашему величеству не больше, чем обычный человек.

– Именно для этого существуют рвы, подъемные мосты и караулы. Да в конце концов, неужели ты думаешь, я приказал бы соорудить замок без тайных ходов?

– Не такие уж они и тайные, если кто-то их строил, – возразил Алексей.

Но император лишь рассмеялся.

– Здесь уж ничего не поделаешь. Я считаю дурным тоном ослеплять и рвать языки работавшим над замком мастерам. Но не думаю, что они будут болтать. Пален поручился за своих каменщиков лично.

Алексей не сдержал ни досады, ни вырвавшихся слов:

– Ну а кто поручится за самого Палена?

Император взглянул на него с жалостью:

– Ты что же, все-таки затаил обиду?

– Вовсе нет! – Щеки обожгло жаром. – Я только беспокоюсь о безопасности вашего величества.

– Ах, разумеется. – Алексей с отчаянием вглядывался в его улыбку. Неужели не верит? – Ты же мой верный рыцарь. Не думай, что я забыл.

Тонкий палец провел по ткани мундира быструю черту: от того места, где летом пуля пробила Алексею грудь, на одну пуговицу ниже – к подскочившему сердцу. Слова гулким эхом отлетали от окутанных тьмой сводов:

– Я уверен, если нужда возникнет, ты всегда найдешь способ меня спасти.

Спасти… Без бесов внутри Алексей не мог вглядеться в тревожную белую бурю, неистовавшую под кожей императора, – суровую, неумолимую, режущуюся о собственные трещины, углубляя их и засаживая ледяные осколки все глубже в разум.

«Ты знаешь, как его спасти».

Но ведь пока все почти в порядке. Да, не так, как раньше, но как раньше уже все равно не будет. В одном Нелидова была права – ход времени не остановить.

– Пойдем, – тихо сказал император. – Час уже поздний.

Они вернулись на слякотные, пропахшие прелыми листьями улицы и поехали назад той же дорогой. Алексей с облегчением вдохнул влажный ночной воздух и тьму. Он знал, что снова слишком на нее полагается, временами даже нападал вернувшийся черный кашель. Но что еще оставалось? Он всегда должен быть наготове, чтобы…

Точно в ответ на его мысли, что-то мелькнуло на верхнем этаже дома с противоположной стороны улицы. Алексей вскинул голову, яростно вглядываясь в темное чердачное окошко. Кому это не спится в такой час? Может, бес? Алексей потянул, но из тени под крышей не отделилось ни одного темного сгустка. Неужели показалось? Слишком далеко, чтобы сказать наверняка. Да и мало ли кто чем занят на чердаке… Но вонзившийся в сердце острый шип тревоги не давал отвести взгляд.

Ехавший рядом император настороженно покосился на него.

– В чем дело? Что-то не так?

– Не знаю, ваше величество, – секунду назад Алексей был уверен, что вот-вот встретится взглядом с кем-то невидимым, но потом ощущение пропало, как и невыносимое чувство тревоги. – Мне будто показалось…

Император резко повернулся к сопровождавшим их бесогонам.

– Обыщите дом. Все там переверните, слышите?

Те бросились выполнять приказ. Алексей же нерешительно кусал губы. Что, собственно, они могли там найти? Еще одного одержимого тьмой, созданного болезнью? Но те обычно без раздумий бросались в бой. Да и с такого расстояния попасть в движущуюся цель мог только очень меткий стрелок. Два шрама, на боку и на плече, давали почву предполагать, что тьма дарует своим слугам нечеловеческие силу и ловкость, но не меткость.

Бесогоны вернулись