Тьма у трона - Элиот Лилит

Повисло тягостное молчание. По крыше барабанил ливень.

– Петя пусть едет. Он вечно по дому скучает.

Андрей не добавил «в отличие от тебя», но в голове Алексей прекрасно досказал это за него. Кивнул, не поворачивая головы, и быстро зашагал к выходу.

Тугие струи ливня, ледяными змеями скользнувшие за ворот мундира, немного привели Алексея в чувство. Наперекор стихии он поехал по набережной, подставляя горящие щеки ветру. Лошади прижимали уши к голове и жалобно всфыркивали, не понимая, что они делают на улице в такую погоду. Нева бурлила и пенилась, подбираясь к самому краю гранитных парапетов. Алексей поежился. Он застал только одно большое наводнение в Петербурге: когда ему было девятнадцать, вода подступила к самым окнам шляхетского училища. Как же долго потом очищали улицы от всякого хлама, вынесенного бурным потоком…

Алексей поехал дальше, тщетно силясь разглядеть хоть что-то сквозь завесу дождя. Силуэты домов расплывались огромными серыми валунами. Голые деревья и потухшие фонари стали неотличимы друг от друга. А когда из тумана выступила продолговатая фигура, Алексей до последнего думал, что это какая-нибудь вынесенная из дворца рухлядь. Он даже успел сделать мысленную заметку напомнить коменданту, что хлам из окрестностей дворца нужно убирать тотчас же, ливень или нет, прежде чем разобрал в фигуре человеческие очертания.

Алексей подъехал еще ближе. С изумленным вздохом соскочил с лошади.

– Ваше высочество!

Александр обернулся к нему с бледной полуулыбкой. Ветер безжалостно трепал его потемневшие золотые кудри, плащ надувался на ветру как парус. Грозящая выйти из берегов Нева плескалась у самых ног, обутых в высокие сапоги.

– Ну и погодка, да? – Александру пришлось перекрикивать стенания шторма.

– Вы с ума сошли! – выдохнул Алексей, подлетая ближе. – Что вы здесь делаете? Утопиться решили?

– Мне приснилось, что вода поднялась до середины второго этажа. Решил убедиться, что до этого еще далеко.

– Опять вы дурных кошмаров пугаетесь.

Он не мог смотреть, как близко от ступней Александра лижут камни жадные волны. Алексей быстро подхватил его под локоть, отвел на несколько шагов назад и вздрогнул – от кожи Александра веяло могильным холодом.

– Вы же так себя уморите, – Алексей не мог сдержать возмущения. – Разве можно в такую погоду на набережной прохлаждаться?

– Не уморю, – отмахнулся Александр. Глаза его посерели вслед за суровым небом. – Разве не слышал, что тот монах сказал? Мне еще надо успеть погрешить и пошариться по чужим карманам.

– Да вы больше всяких безумцев слушайте. – Не выпуская его локтя, Алексей повел лошадь в поводу и решительно зашагал к дворцу. – Я вас иногда совсем не понимаю.

Почему-то это Александра здорово развеселило.

– Только иногда?

Не тяни от него таким холодом, Алексей бы решил, что его лихорадит.

Александр позволил тянуть его за собой, но медленно, как бы с неохотой. Его взгляд то и дело обращался к оставленной за спиной Неве. Потом, точно очнувшись, он вдруг зябко передернул плечами и пожаловался:

– Ненавижу петербургскую погоду. Каждый раз, когда мне снится, что я простой мальчишка, который ловит рыбу на каком-нибудь выжженном солнцем острове, я так не хочу просыпаться…

– Ловите рыбу?

– Ну да. Удочкой. Или диких коз по скалам гоняю.

Алексей покачал головой:

– Ну и странные же сны вам снятся.

– Да нет, эти-то как раз не странные. А вот иногда мне снится, что я умер тогда, в декабре, на Дворцовой площади.

Алексей застыл. Ураганный ветер казался теплым морским бризом по сравнению с ледяной волной, поднявшейся внутри его. Он почти забыл об этом и самое главное – думал, что Александр забыл тоже. Застывшая улыбка на бледном лице полоснула совесть не хуже кинжала. Из прорехи закапало знакомое терпкое чувство вины.

Алексей открыл рот – и снова закрыл. Что он мог сказать? «Прости, что бросил тебя умирать»? «Если мне придется еще раз выбирать между тобой и твоим отцом, я снова выберу пожертвовать тобой»?

«А выберешь ли? – кисло поинтересовался червячок сомнений. – Ты ведь давно мог открыть его величеству путь к спасению, если бы рассказал ему…»

Александр рассмеялся, тонко и хрустально. Алексей вдруг понял, что не помнит, когда последний раз слышал его смех.

– Ну не делай такое лицо. Я ведь жив. Даже если бы всем было лучше, останься я там, под снегом и щебенкой.

– Да что вы такое говорите? – у Алексея едва язык не отнялся.

Новый порыв ветра чуть не сбил их с ног. Жалобно заржала продрогшая лошадь. Лицо Александра застыло, будто мраморное изваяние Аполлона в Белой галерее Гатчинского дворца.

– А разве это не так? Моя сестра была бы жива, а мне не пришлось бы больше ни одного дня жить со знанием, что однажды на мою голову неминуемо обрушится или тяжесть короны, или дамоклов меч. И мне не нужно ничего решать…

– Зачем вы это говорите? – Еще минуту назад Алексей думал, что сегодня уже ничто не растревожит его душу сильнее необдуманных слов Андрея. – Вы так не думаете, вы не можете правда так думать.

Александр откинул голову назад, и сквозь безучастный мрамор медленно проступил живой человек. Лицо приобрело виноватое выражение, в глазах мелькнуло сожаление.

– Ну и по крайней мере, – закончил он тихо, – ты не смотрел бы на меня так, будто виновен передо мной во всех мыслимых грехах, хотя на самом деле ни в чем не виноват. – Посиневшие от холода губы дрогнули. – Не смотри так. Пожалуйста, не смотри так. Я тебя расстроил, да? Извини меня.

За шумом дождя не было слышно мыслей. Алексей давно уже не чувствовал себя таким растерянным. Что сегодня с Александром? Что с ними обоими?

– Нет, конечно, вы меня не расстроили, – услышал он свой голос, будто со стороны. – Только напугали.

– Я не хотел, – пробормотал Александр. Будто виноватый мальчишка, будто они снова в Гатчине и он опять напортачил, а теперь боится, что Алексей расскажет все его отцу. – Ты прав, я слишком много думаю о своих кошмарах.

Алексей медленно кивнул. Он сам не заметил, когда снова зашагал к дворцу, – теперь Александр тащил его вперед, сквозь мокрую серую пелену. Лошадь понуро цокала следом.

– Знаешь, – пробормотал Александр, щуря влажные ресницы, когда до дверей, за которыми пряталось долгожданное сухое тепло, осталось всего ничего. – Тебя никогда нет в моих снах.

Алексей так окоченел от холода, что даже не надеялся сориентироваться в его бредовом потоке сознания.

– Вы, кажется, не хотели меня расстраивать, – пожурил он, распахивая перед Александром дверь.

Александр улыбнулся краешком рта.

– Разве же это плохо?

– Конечно. – По сравнению с ужасом снаружи во дворце было так светло и натоплено,