Тьма у трона - Элиот Лилит

– Сильно ты был пьян? Другие караульные должны были заметить?

– Да ну конечно, не настолько! Я же не идиот, чтобы до беспамятства перед дежурством напиваться.

Алексей уставился на него как на безумца. Не идиот? Не идиот?!

– Так должны они были заметить или нет? – поразительно, до чего же спокойно звучит голос…

– Не знаю. Может быть. А может, и нет, – Андрей пожал плечами. – В любом случае сами они наушничать не побегут. У меня врагов-то особенно и нет.

«Хоть в чем-то ты можешь передо мной похвастаться…»

– Обход ты вчера совершал?

– Да, конечно. На службу-то я всегда являюсь.

– И?

– Что – и?

Алексей нетерпеливо топнул ногой.

– Комната – вот что и! Все было в порядке? Стекло не разбито, галун не срезан?

Глаза Андрея забегали.

– Ну…

– Да говори ты как есть, черт возьми! – Вулкан внутри, наконец, взорвался. Алексея затрясло. – Мне-то ты можешь сказать правду!

Те долгие секунды, что Андрей колебался, Алексею казалось, будто он погружается на глубину необъятной черной пучины.

«Да он же мне не доверяет. Думает, я тотчас понесусь с рапортом к его величеству».

«И что же он, неправ?»

«Неправ».

«Неправ?»

– Я… – Андрей вдруг залился краской, как в детстве, когда мать ловила его на том, что он выполнил очередное ее поручение кое-как. – Я, может быть, и не очень тщательно эту комнату осмотрел, ладно? Я… Ну, я заглянул в нее. И вроде бы все было в порядке. Но я не приглядывался к этому несчастному бархатному чехлу и уж тем более к окнам.

Вот же оно. Путь к спасению.

«Да ну как же, – воспротивился голос разума. – Тогда придется признать, что командир батальона схалтурил, проводя вечерний обход. Это даже хуже».

Алексей зарылся пальцами в волосы. Вздрогнул. Лужа. И вчера, и позавчера хлестало, как из ведра. Если бы стекло было разбито за день до, к следующей ночи натекла бы такая лужа, что не заметить было бы невозможно.

Нет, это должно было произойти в дежурство Андрея – других вариантов нет.

Алексей заходил по комнате туда-сюда, яростно мотая головой. Андрей следил за ним испуганным взглядом. Вот теперь он выглядел сущим мальчишкой.

– Что теперь будет? – его голос был пропитан неуверенностью.

– За явку пьяным на службу назначают от трехсот до пятисот ударов палками, – ответил Алексей машинально.

Голос Андрея сорвался до шепота:

– Но ты же можешь что-нибудь сделать? В смысле… я же твой брат, уж конечно, его величество не станет…

Алексей расхохотался.

Андрей уставился на него так, будто он отрастил вторую голову.

– Господи, – пробормотал Алексей. – Ты правда думаешь, что я особенный?

Андрей все еще таращился на него как на сумасшедшего. Что же, может, он и впрямь спятил? Очень вовремя – как раз вслед за Александром.

Когда-то Александр велел сразу обращаться к нему, если понадобится помощь, но это было так безумно давно… И господи, сколько бы Алексей отдал, чтобы вернуться сейчас в те времена. А еще лучше – в Гатчину. В Гатчине не было всех этих проблем. В Гатчине…

Он снова потряс головой.

«Соберись!»

От Александра толку не будет, он давно уже не в том положении, чтобы просить о чем-то у императора. Даже попытки заступиться за мать обычно вели к тому, что главной целью гневных упреков становился он сам.

Какие еще есть варианты? Велеть Андрею бежать за границу? Может, и неплохая идея – Петя с утра уехал домой, в столице останется только Алексей, а уж он императорский гнев как-нибудь выдержит…

Да нет, о чем он думает? Так быстро отъезд за границу не устроишь, в новое правление получить нужные бумаги стало намного сложнее.

Тогда…

– А что, если вора поймают? – Мысли Андрея метались в том же безумном вихре, ища путь к спасению. – Это ведь поправит дело хоть немного?

Алексей покачал головой. Императора поимка злоумышленника, может, и умилостивит, но вряд ли отведет гнев от виновного караула. Да и как его поймать?

– Я бы на это не рассчитывал. Да и тут от нас ничего не зависит, этим будут заниматься люди коменданта или губернатора.

«А учитывая, что вся эта история роняет тень и на меня, вряд ли Пален будет очень усердствовать».

– Но должен же быть какой-то способ! – глаза Андрея были по-детски огромными, губы кривились. – Я знаю, что наломал дров, я виноват! Но ты же можешь сделать хоть что-нибудь? Алеша, честное слово, я брошу пить, я брошу играть в карты, я…

– Не бросишь, – перебил Алексей.

Брат уставился на него с такой мукой, что сердце кольнуло. Он снова увидел изодранную спину провинившегося офицера. Не так сложно было представить на его месте Андрея. Алексей снова услышал безжизненный голос палача:

«Десять».

И страшный шелест размокшего от крови кнута.

Андрей схватил его за руку. Стиснул крепко, до боли, будто запястье вывернуть хотел.

– Ты можешь попросить у его величества за меня, я знаю, что ты можешь! Ну подумай, что матушка скажет, если меня…

Алексей со злостью вырвал руку.

– Не могу я за тебя просить!

Лицо Андрея помертвело. У артиллеристов бывал такой вид, когда над ухом вдруг бахала пушка: совершенно оглушенный, как у выпавшего из гнезда птенца. Он будто и не узнавал, кто перед ним стоит.

«А давно ли я перестал его узнавать?»

Все последние годы – сплошь склоки да ссоры. Причем по таким пустякам… Давно ли они гонялись друг за другом во дворе родного имения? Давно ли Алексей терпеливо объяснял, как раскалывать заковыристые уравнения, когда в корпусе у Андрея не ладилось с математикой? Давно ли мальчишка, глядевший на него так восхищенно, начал смотреть сперва с разочарованием, а затем – с откровенной досадой?

«Ты совсем не меняешься. Каждый раз одно и то же».

Грудь сдавило.

– Я не могу за тебя просить, – повторил Алексей тихо. – Это не поможет.

Он тяжело сглотнул и заставил себя посмотреть брату в глаза. Те были совершенно неживыми, как два куска серого камня.

– Я могу… – Алексей поперхнулся, чувствуя на языке кипучий привкус желчи. Прокашлялся. – Я могу… Я могу подать ложный рапорт.

Глава 29

Бегство

– Он сбежал! Слышишь? Сбежал!

Петр носился по комнате вихрем зеленого, красного и черного. Он так яростно тряс головой, что совсем не видно было лица.

– В самом деле? – изумление было не совсем фальшивым. С разговора в церкви прошел год, он уже уверился, что царевич не решится.

– «Ф самом теле»! – передразнил Петр его так и не изжитый до конца немецкий выговор. – Да ты хоть понимаешь, что это