Тьма у трона - Элиот Лилит

Весь вчерашний день казался лихорадочным дурманом. Бесплодное расследование, искаженное ужасом лицо Андрея, чудовищное обещание…

«Ты же это не всерьез, – продолжал упорствовать разум. – Ставить все на кон, и ради кого? Ради этого неблагодарного дурака, от которого и слова теплого не дождешься? Он и про это забудет через пару месяцев, как все добро забывает. Он бестолочь, пьянь…»

«И он мой брат».

Господи, это невыносимо.

«Так ведь затея вся еще и бессмысленная, – не унимался голос рассудка. – Неужели ты думаешь, его величество не узнает? От него ничего не утаить, только не тебе. Ты и врать-то не умеешь. Он узнает, как узнал про письмо Нелидовой. Догадается, или Кутайсов с Паленом нашепчут. И вот тогда мало не покажется – уж открытую ложь он не простит».

Да нет же. Его величество мельком проглядит рапорт, велит наказать командира позавчерашнего караула и тут же выкинет глупое происшествие из головы. Можно подумать, у него других дел нет, чтобы тратить время на такую ерунду. Все забудется, все снова будет в порядке…

«В порядке? Как же, в порядке» – поняв, что запугать его не получится, здравый смысл призвал на помощь сердце. – Ты же обещал. Обещал никогда ему не лгать. Ты поклялся, и он тебе поверил. До сих пор верит, хоть вы и живете в змеином гнезде, где доверять нельзя никому. И что же ты, предашь его доверие?»

С глухим стоном Алексей зарылся лицом в подушку. Эта мысль была самой мучительной.

Поняв, что нащупал нужную струну, голос разума поднасел:

«Кто, по-твоему, дал тебе все? Кто сделал из тебя человека? Из тебя, ничтожного худородного мальчишки? Из тебя, проклятого сосуда для бесов? Вот так-то ты «без лести предан»?»

Алексей сдавил зубами нижнюю губу, но, опомнившись, тут же выпустил – а ну как его величество спросит, почему он губы себе искусал?

Эта мысль вызвала новый приступ отчаяния. Как же все чудовищно и беспросветно…

«Я могу сбежать, – вынырнула новая мысль. – Поступить, как советовал Герман. Изобразить смерть, оставить темную часть себя позади и начать новую жизнь где-нибудь в Европе».

Деньги найдутся, способ проскользнуть через границу тоже. Все, как сказал Темный Петра Великого – разве есть проблемы, от которых нельзя сбежать? И уж конечно, если он сегодня «умрет», его величество и думать забудет об украденном галуне.

Да, начать новую жизнь, обычным человеком, как мечтал с детства. Новую жизнь…

Да только нет никакой жизни без службы императору. У него ведь совсем ничего не останется: ни господина, ни семьи, ни единственного друга…

При мысли об Александре сердце снова сжалось. А он бы что сказал, если б узнал, что Алексей замыслил?

«Да ничего бы не сказал, – возразила последняя толика здравомыслия. – Разве он тебя хоть раз в чем-нибудь упрекнул?»

Нет, Александр для этого слишком добр, слишком снисходительно-благороден… Он разве что головой покачает и снова попытается убедить Алексея, что тот ни в чем не виноват. И конечно, будет чудовищно неправ. Всегда он думает об Алексее слишком хорошо. Если бы только…

Нет, хватит.

Алексей рывком сел.

Никуда он не побежит, и смерть свою подстраивать не будет – ни ложную, ни настоящую. Пальцы нащупали образок под ночной рубашкой. Даже если бы не было всех прочих доводов, даже если бы он не любил брата, несмотря на все его выходки и пороки, если бросит его сейчас – никогда в жизни больше не сможет смотреть матери в глаза.

Несмотря на ранний час, император уже пребывал в скверном расположении духа. Накануне в отставку подал Петр Лопухин и тогда же отчалил в Москву, увозя с собой титул светлейшего князя и прочие обрушенные на него милости. Кто-то другой назвал бы это разумным: расположение императора – вещь переменчивая, да и с Кутайсовым отец новой фаворитки давно уже не ладил. А так – и от опасности убежал, и внакладе не остался. Но Алексея от такого лицемерия тошнило.

«Да уж теперь-то кто бы говорил…»

Страшно довольный Кутайсов крутился у окна – ну да, еще одним соперником меньше. Император возил кончиком пера по столешнице, выслушивая сухой отчет о ночных патрулях. В кабинете висел густой запах кофе, как будто сегодня он уже успел выпить не меньше трех чашек.

– Надо же, – рассеянно заметил император, когда услышал, что этой ночью снова обошлось без происшествий. – А я сегодня спать не мог, так был уверен, что какая-нибудь гадость случится. Ну а с кражей в арсенале разобрались?

Сердце тяжело бухнуло. Вот оно.

– Да, ваше величество. – Алексей поразился собственному хладнокровию – голос остался сухим и твердым. – Похоже, что она произошла за день до.

Они с Андреем состряпали более-менее правдоподобную легенду о докладе, сделанном еще вечером, после обхода, но от любых уточняющих вопросов она могла посыпаться. Однако император только спросил:

– От чьего батальона стоял караул?

– Генерал-лейтенанта Вильде, ваше величество.

– А, – сказал император без особого интереса. – Передайте ему, что он отставлен со службы.

Алексей будто ком ледяной проглотил. До этого момента он еще тешил себя надеждой, что его величество закроет глаза на промах ответственного офицера. Теперь выходило, он не только солгал, но и подставил невиновного человека. Так оно, верно, и бывает, когда поступаешь не по совести, – одно зло тянет другое, и вот уже выстроилась целая цепь несправедливых и подлых событий. Ящик Пандоры открыт, дверь в хаос распахнута.

«Поздно уже что-то менять».

– А что же воры? – поинтересовался Кутайсов, привалившись к подоконнику. – Неужели не поймали?

Обычно Алексей не удостоил бы его ответом – он отчитывался перед императором, а не его брадобреем. Но сейчас нужно было замять ситуацию как можно скорее.

– Пока не обнаружено ни следов, ни очевидцев, – проговорил Алексей сухо. – Все подробности его величество может найти в рапорте.

– Да? А граф Пален давеча говорил… – Кутайсов нахмурился, точно что-то припоминая. Алексей похолодел. – Ах, нет, это было что-то про беспорядки на Очаковском рынке.

Алексей еле унял колотящееся сердце. На секунду ему показалось, что за пляшущей в темных глазах Кутайсова насмешкой прячется что-то больше обычного самодовольства. Но разве мог этот бестолковый человек что-нибудь знать?

Император потер виски, морщась, точно от зубной боли.

– Да к черту этот арсенал, – проворчал он с досадой. – Какое сегодня число?

– Тридцать первое октября, ваше величество, – услужливо подсказал Кутайсов.

Алексей нахмурился. Разумеется, его величество знает, какое сегодня число, – такие вещи он никогда не упускает. Нет, он имеет в виду совсем не