Тьма у трона - Элиот Лилит

– Что теперь им смогут вертеть интриганы европейских домов, – кивнул он.

«И что теперь при надобности ты не сможешь подпитать свой костер его пламенем».

А надобность скоро придет, о да… Петр горел поразительно ярко. У его дочерей и племянницы, сыновей и внука – у всех в жилах тек тот же огонь, но все они были лишь бледными звездами, исчезающими с небосвода, стоит взойти раскаленному солнцу.

Когда темные орды поднимались неподалеку от новой столицы, Петр не раз бросался на них очертя голову впереди своих бесогонов, неся свет и спасение. Он боролся не только с демонами. Он боролся со всей тьмой, дремучими зарослями оплетающей некогда дикий край. В полах своего кафтана он нес свежий морской ветер, сотни чернильных строчек научных трудов, обрывки газет и новых указов. Каменные фундаменты домов и дворцов, корабли и пушки, порох и яростный крик «вперед!». И все они неслись стремительно, неудержимо, не поспевая за собственными ногами, будто отправленные в лобовую атаку солдаты – весь двор, весь город, вся страна.

Петр нес будущее. И, конечно, – тяжелые кандалы для тех, кто не готов это будущее принять. Так удивительно ли, что сгорал он столь же быстро и яростно, как залитые маслом бумаги?

Рано или поздно солнце закатится за горизонт. Приход ночи не остановить – уж кому об этом знать, как не ему.

– Говоришь так, будто это пустяк какой! – обрушился на него Петр. – А что, если он до шведов дойдет? Да ему только дай с моими врагами сговориться – мигом продаст и отца, и родину, и…

Губы Петра затряслись. Он сплюнул, хлопнул себя по лицу, пытаясь привести в чувство, но судорога только прочнее вгрызлась в сведенные мышцы. Темная радужка глаз подернулась молочной пленкой, точно пламя уже готовилось вырваться наружу.

Он выбросил руку и схватил Петра за запястье. Сипло выдохнул в кулак – опять этот проклятый кашель…

Тьма и свет переплелись, и из груди Петра вырвался облегченный хрип. Он закрыл глаза, поморщился, а когда открыл, те снова были темными и ясными. Судорожно выдохнул:

– Черт возьми. Это происходит все чаще.

Расцепить пальцы было сложнее, чем сомкнуть их. Жадный огонь не желал выпускать добычу, но все-таки был бессилен. Если Петр и раздумывал когда-то о том, чтобы поглотить его тьму, то свой шанс уже упустил. Они больше не звучали нота в ноту. Огонь Петра смешался с огнем его сестры, и единственная черная нота больше не укладывалась в разрозненный интервал. И слава богу. Он совсем не был уверен, что Петр устоял бы перед соблазном.

Глаза Петра снова заблестели.

– Его нельзя отпускать, понимаешь? Он должен быть здесь.

– Ну так верните его.

– О, я верну. Я его так верну… – глаза Петра впились в его. – Ты за ним отправишься. Кто же для такого дела лучше, чем секретарь посольского приказа? Ты знаешь языки, ты знаешь Европу, да ты и сына моего знаешь. Сможешь гнать его без устали, как гончая. Ты найдешь его и вернешь мне.

Идея его позабавила. Что же, Петр в самом деле думает, что ему под силу выкрасть царевича с королевского двора какого-нибудь монарха?

Он медленно покачал головой:

– Ваше величество, это невозможно.

Петр замер. С усилием разжал зубы:

– Почему?

– Вы знаете, что здоровье мое уже не то. Я больше не мальчишка, и тьма берет свое. Она разрушает мое тело так же неумолимо, как…

– Да знаю я! – нетерпеливо перебил Петр. – Но уж на это-то поручение тебя хватит? Ну хорошо, не в одиночку поедешь, я тебе людей снаряжу – не придется в одно рыло целую армию раскидывать. Ты просто управься побыстрее – раз, и обратно.

– Ваше величество, – он старался говорить не слишком снисходительно, – вы прекрасно знаете, что «раз, и обратно» не получится.

– Ну не умрешь же ты от натуги, если за границу съездишь! – Петр начинал злиться. – Что с тобой такое, Андрей Иванович? Ты же меня никогда не подводил!

– Не подводил, – согласился он. – И именно поэтому не поеду. Это поручение мне не под силу. Да и разве будет от меня прок? Свет всегда побеждает тьму. Как ни слаб царевич Алексей, а я и перед его небесным огнем беспомощен, как котенок.

Петр заколебался. Как это часто бывало, увлекшись, он упустил из виду элементарное.

– А действительно. Об этом я не подумал.

– К тому же, – продолжил он, закрепляя успех, – разве могу я оставить вас сейчас? Я нужен здесь, рядом. Все реки теперь текут в этот город, а по их руслам – тьма. И только мы с вами стоим у нее на пути.

– Лихо ты списал со счетов всех моих бесогонов.

Он пожал плечами.

– С каждым годом они все больше восприимчивы к тьме. Нынче и вовсе мрут как мухи.

Эту загадку он разрешить так и не смог. Был абсолютно уверен, что, когда только приехал в эту страну, тела здешних демоноборцев могли выдерживать натиск тьмы куда дольше. Петр провел невообразимые реформы, вывел бесогонское дело на официальный уровень. Теперь его бойцы были намного лучше обучены, намного лучше вооружены, знали о демонах и способах с ними бороться намного больше, чем их предшественники. Но почему-то умирали они быстрее.

Да и простые люди…

Может, потому что война шла яростнее, а тьма, пробужденная от ленивой дремы, со всем неистовством набросилась на того, кто осмелился бросить ей вызов. А может, был другой ответ. Но этот ответ он, как ни бился, отыскать не мог.

– Ну черт с тобой, – Петр поморщился и махнул рукой. – Толстого пошлю.

* * *

Полночи Алексей ворочался без сна, а краткую, не принесшую облегчения дрему до краев заполнил еще один кусок бесполезного прошлого. Чем больше он узнавал о Петре Великом, тем больше жалел, что все это знает. Навязанные против воли открытия вызывали у него стойкое отвращение. И это – великий государь, на которого равняются все его потомки? Идеал, к которому каждый русский монарх считал долгом стремиться?

Мысли о чужих воспоминаниях смогли отвлечь Алексея на минуту. Потом – вожделенная рассеянность первых мгновений после пробуждения распалась, и он все вспомнил. Будто крышка гроба, навалилась мучительная тяжесть. Не поднимая головы, Алексей уставился в темное небо за окном.

«Может быть, сегодня солнце не взойдет, – подумал он с тупой надеждой. – Может, этот день никогда и не начнется, и мне не придется делать, что задумал. Я не встану с кровати, не надену мундир, не пойду к его величеству…»

«Еще не поздно передумать, – напомнил здравый смысл. – Рапорт не сдан,