Тьма у трона - Элиот Лилит

да все эти дни старался не выпускать его величество из виду. Пришлось занять свое обычное место в неприметном углу и таращиться на танцующие пары. Но как ни шуршали роскошными платьями хорошенькие девицы, как ни благородна была выправка молодцеватых офицеров, никто не мог сравниться в красоте и грации с молодым цесаревичем и его супругой. Александр и Елизавета Алексеевна вальсировали так, будто на следующий день кто-то из них отправлялся на войну. Глядя в их раскрасневшиеся лица и блестящие глаза, Алексей невольно подумал, что, может быть, у них все-таки еще будет все хорошо.

– А его высочество совсем и не хромает, когда танцует, – заметил кто-то у его плеча.

Алексей вздрогнул – когда надо, Ростопчин умел подкрадываться незаметно, как змея.

– Он начинает хромать, когда долго на ногах или в седле, – буркнул Алексей, покосившись на него с неприязнью. Верен Ростопчин его величеству или нет, но больно хитрые у него глаза. Да и сам он уже на своем опыте убедился, что все, кто стоял близко к трону, только и думали о том, как бы перегрызть друг другу глотки. – А что, тоже хотите пригласить ее высочество?

– Зачем? – удивился Ростопчин. – Ей есть с кем танцевать. Скорее уж посматриваю на госпожу Жеребцову. Зубовы, похоже, потихоньку выкарабкиваются из опалы, а волну, знаете ли, надо ловить, пока она только поднимается.

Алексей нашел взглядом Жеребцову. Ее обычный кавалер давно уже был за пределами России, так что стояла она подле брата, все такая же вылощенная и разодетая, и мило беседовала о чем-то с маленькой графиней Кутайсовой. Замерший рядом с ними Николай Зубов выглядел как всегда сурово и внушительно. Что же, неужели и правда «выкарабкиваются»?

Алексей снова покосился на Ростопчина.

– Вам-то зачем «волну ловить»? Вас его величество и так замечательно жалует.

– Сегодня жалует, – согласился Ростопчин. – И вчера жаловал, и, может быть, даже завтра будет. Но кому же помешают полезные знакомства? Время нынче непростое, штормит… Да и, откровенно сказать, женщины, подобные Ольге Александровне, меня завораживают. Такие не пропадают. Глядите сами – Уитворта с позором выдворили из столицы, а она по-прежнему живет и одевается так, будто вся английская казна в ее распоряжении. Разве вас это не восхищает?

– Нет.

Ростопчин рассмеялся.

– Ну да, вы у нас особенный случай. Скажите-ка, граф… – он не договорил – потянул за рукав подбежавший подручный из Иностранной коллегии. – А, прошу прощения.

Ростопчин отошел на несколько шагов, и подручный что-то горячо зашептал ему на ухо. Алексей снова уставился на танцующих, но краем глаза заметил острый взгляд Ростопчина. Не поворачивая головы, вскинул брови, однако тот лишь улыбнулся своей острой улыбкой и в сопровождении подручного быстро зашагал прочь. Наверное, что-то срочное. Ну и слава богу – даже одиночество лучше такой компании.

Алексей снова задумался о своих снах. Что-то непохоже, чтобы Петр Великий раз и навсегда решил проблему бесов. Действительно ли Алексей видит все так, как было на самом деле? И почему вообще видит? С Германом он был знаком лично, и старик сам хотел раскрыть свое прошлое, но здесь… Должна быть причина. Должна.

Алексей поймал на себе еще несколько взглядов. Вот это уже было странно – обычно, если людям ничего от него не требовалось, они предпочитали делать вид, будто его не существует вовсе. Алексей встретился взглядом с Ольгой Жеребцовой, и та улыбнулась ему уголками губ. Рядом с ней уже вертелся какой-то офицер, видимо, разделявший взгляды Ростопчина и рассчитывающий урвать хоть один танец с красавицей.

Алексей неуютно поежился и заискал глазами Александра. Тот уже не танцевал – они с Елизаветой Алексеевной стояли у окна, с застывшими улыбками выслушивая щебет какой-то фрейлины. На больших приемах Алексей обычно держался от Александра подальше – так повелось еще с тех времен, когда цесаревича окружало множество друзей, составлявших куда более достойную наследника престола компанию. Теперь же Алексею вдруг очень захотелось переброситься с ним хоть парой слов. Нет ведь в этом ничего ужасного…

Он медленно зашагал по периметру зала, стараясь ни на кого не натолкнуться. Это удавалось ему чертовски легко: придворные, и прежде не больно-то желавшие столкнуться с Алексеем нос к носу, сегодня шарахались от него, будто от чумного.

На губы наползла неверящая усмешка.

Он наконец поймал взгляд Александра. Танцующие пары замерли посреди движения и перестали существовать. Медленно, едва заметно, Александр покачал головой. И почти неуловимым движением глаз показал на большой стол, за которым в окружении приближенных восседал император. Тот с мрачным видом выговаривал что-то Палену, но Алексей даже не пытался разобрать слова – он вообще сомневался, что хочет слышать сейчас хоть что-то.

«Ах? – едко осведомился внутренний голос. – Вот теперь тебе страшно?»

Нет, конечно нет. Чего ему бояться? Все это высшее общество – дутые болваны, а Александру просто опять что-то не то в голову взбрело. Достаточно подойти к его величеству, и тот одним словом развеет все недоразумения. Да, точно.

Сцепив зубы, Алексей решительно зашагал к столу, но тут же замер, пригвожденный к месту ледяным серым взглядом. Воздух застрял в глотке. Ладони и ступни занемели.

Император обернулся к стоящему за спинкой его стула Котлубицкому и что-то тому сказал. Котлубицкий с озабоченным видом кивнул и направился к Алексею.

Тот ждал, ни жив ни мертв.

– Граф Аракчеев, – Алексей не помнил, чтобы Котлубицкий когда-то еще обращался к нему так официально. Алексей помнил его мальчишкой – это он когда-то завербовал Котлубицкого в гатчинские войска прямиком из кадетского корпуса, откуда тот и поднялся до своей должности императорского генерал-адъютанта. Уж конечно, тот мог бы, по крайней мере… – Его величество просит вас покинуть зал.

Яснее уже некуда, но несколько секунд Алексей все равно таращился на Котлубицкого. Потом – медленно кивнул и, грохоча сапогами по начищенному паркету, поспешил прочь.

Пришлось пройти несколько длинных коридоров, прежде чем в пустом черепе забрезжили первые мысли. Что делать теперь? Рассказать Андрею?

«Нет», – тут же возразил себе Алексей. Тот в панике еще натворит чего…

Из Петербурга им все равно не выехать: на заставе не пропустят. Нет, нужно решить все по-другому. Но как?

Алексей резко развернулся и зашагал к кабинету императора. В приемной был только молоденький адъютант, которого Алексей видел второй раз в жизни. Обычно отирающийся тут Кутайсов сейчас суетился на балу, ища, как бы состряпать своей дочке славную партию.

Завидев Алексея, адъютант встрепенулся.

– Вашему высокопревосходительству угодно что-то передать его величеству?

Ага, еще не знает.

– Нет, – покачал головой Алексей и поразился твердости своего голоса. – Я подожду его величество здесь.

Он упал в кресло и помассировал виски.

«Его величество