Тьма у трона - Элиот Лилит

Ноющая боль сковала скулы: Алексей и не заметил, как крепко сжимает челюсти. Попробовал их разжать, но добился лишь того, что зубы начали выбивать тревожную дробь.

Адъютант снова покосился на него.

– Ваше высокопревосходительство, вам нехорошо? Я могу принести воды или…

– Не надо, – вышло резко – паренек вздрогнул и задрожал как осиновый лист. Алексей медленно выдохнул. – Вы до утра дежурный?

– Т-так точно.

– Идите, я вас отпускаю. Если будет что-то срочное, сам передам его величеству.

У него не было никакого права отпускать с поста царских адъютантов, но сейчас одним проступком больше, одним меньше… А в одиночестве хотелось побыть невыносимо.

Адъютант подскочил, согнулся в поклоне и выбежал в коридор. Алексей с облегчением откинул голову на спинку кресла.

Ну вот. Теперь надо дождаться его величества, и… и что? В этот раз оправданий у него нет. Он солгал, чтобы выгородить брата, вот и все.

Но как, интересно, правда вылезла наружу?

«А может, дело вообще не в этом? – подняла голову робкая надежда. – Может, просто глупое совпадение?»

Хотя что еще могло навлечь на него государеву немилость? Кажется, больше Алексей ничего предосудительного не сделал…

Одна-единственная ошибка. Неужели этого достаточно, чтобы перечеркнуть все остальное?

«Да, – угрюмо отрезал здравый смысл. – Для его величества – достаточно. Тем более что ты и так уже портачил».

Алексей потер лицо. Шаги минутной стрелки били по барабанной перепонке. Бал уже должен был закончиться, где же его величество?

«А с чего ему возвращаться в кабинет на ночь глядя? Конечно, он направится прямиком в спальню».

Алексей встал. Снова сел. Нет, туда он не сунется. Придется ждать до утра.

Алексей запретил себе спать: наткнуться на еще один кусок мрачного прошлого сейчас хотелось меньше всего. Эта ночь показалась ему такой же долгой, как та, что предшествовала битве за город.

Рассвет еще не успел забрезжить, а из коридора уже донеслись шаги. Не те – поступь императора Алексей узнал бы из тысячи. В приемную вошел Кутайсов и чертовски удивился, обнаружив в ней Алексея.

– Как, вы еще здесь?

С бессонницы голова соображала туго.

– Где – здесь?

Кутайсов выгнул брови.

– Вам предписано этим утром покинуть дворец. На вашем месте я бы убрался побыстрее, его величество встрече с вами не обрадуется.

– Я вашего совета, кажется, не спрашивал.

Кутайсов окатил его взглядом, полным такого насмешливого презрения, что будь у Алексея силы вскочить с кресла – не удержался бы и ударил.

– Вы что, не понимаете? – елейно осведомился Кутайсов. – Ваша песенка спета. Люди губернатора засвидетельствовали, что окно не было разбито, когда они приходили осматривать фонари накануне. Вы умышленно составили ложный рапорт. Неужели думали, что это сойдет вам с рук?

Мысли копошились сонными мухами. Алексей заморгал, борясь с бессильным отупением.

– С какой стати кому-то было допрашивать людей губернатора?

Улыбка Кутайсова прорезалась так резко и язвительно, что Алексей вздрогнул.

– Ну, положим, у генерал-лейтенанта Вильде хватило здравого смысла обратиться за помощью к могущественному человеку, которому невыносима мысль, что от имени его государя творятся всякие бесчинства. И, положим, у этого человека хватило совести заглянуть в рапорт и порасспрашивать других честных людей, с которыми его связывают доверительные отношения.

Алексей бы расхохотался, но боялся, что его стошнит.

– Да уж стоило догадаться, что это ваших рук дело. – Зубы свело от ненависти. – На кой черт вам это надо, Кутайсов? Мы оба служим его величеству. Неужели вам эти мелкие интрижки дороже благополучия целой страны?

Кутайсов насмешливо надул губы.

– Эк вы загнули. Поверьте, граф, и страна, и его величество превосходно обойдутся без вас. Вы своей недовольной миной только портите картину. И не говорите, что я вас не предупреждал. Кто-нибудь бы все равно сделал это за меня, рано или поздно. Вот что случается, когда вас ненавидит каждый, кто хоть раз встречал.

Алексей медленно поднялся на ноги. Кутайсов попятился, впрочем, не переставая ухмыляться. Алексей не знал, что бы сделал, если бы в эту секунду за дверью не раздался знакомый звон шпор.

Оба застыли, как по команде развернувшись к вошедшему.

Император, как всегда, был при полном параде и погружен в свои мысли, но при взгляде на Алексея ледяная маска на миг треснула удивлением. Он ничего не сказал, а у Алексея язык примерз к нёбу. И только когда дверь в кабинет захлопнулась, он сообразил, что упустил свой шанс.

Нет, не упустил. Еще можно…

Кутайсов преградил Алексею дорогу.

– Вы настолько отупели, что перестали понимать русский язык? – поинтересовался он участливо. – Могу позвать караульных, они вам объяснят попроще.

Алексей сжал зубы.

– Мне нужно поговорить с его величеством.

– Вам показалось, что его величество желает с вами говорить?

– Мне нужно поговорить с его величеством.

– Нет, вы точно помешались. Хотя чего еще ожидать от беса? – Кутайсов состроил презрительную гримасу. – Никуда я вас не пропущу. Вы…

Слух разорвало черным крещендо. Алексей ударил.

Кутайсов отскочил с неожиданным проворством, но задел локтем стоящую на подставке вазу с цветами. Та с треском грянула об пол. Осколки, вода и желтые бутоны гвоздик разлетелись по ковру.

Алексей бросился вперед. Они сшиблись. Кутайсов звучно приложился затылком о стену, но успел выпростать руку. Алексею разом стало нечем дышать: унизанные перстнями пальцы стиснули его горло с такой силой, что в глазах потемнело. Яростно хлопнула дверь.

– Да вы что, с ума посходили?!

Они отпрянули друг от друга, как сцепившиеся кошки, на которых опрокинули ведро ледяной воды. Лицо императора искажало белое бешенство.

– Так это он на меня набросился! – Кутайсов жалобно ткнул пальцем в Алексея. Из его носа текла кровь, хотя Алексей не помнил, чтобы бил по лицу.

– Закрой рот! – рявкнул император. – Ты – иди сюда!

Алексей подлетел к нему, не чуя ног. Дверь снова захлопнулась, отрезая их от приемной. Секундное облегчение сменилось ужасом: Алексей словно оказался в клетке с разъяренным львом. Он был уверен, что еще секунда, и царский огонь, не разбираясь, спалит его дотла.

– Ты… – от гнева император едва мог говорить. – Ты… Мне тебя под конвоем из города вышвыривать, чтобы ты унялся?!

– Ваше величество, я…

– Я не разрешал тебе открывать рот! – Язык тотчас отнялся. Ноздри императора раздувались, глаза горели ледяным огнем. – Не смей оправдываться и не смей говорить, что я тебя не предупреждал! Ты изменник и лжец и в ногах у меня должен валяться уже за то, что я не велел тебя заклеймить и отправить в Сибирь! Убирайся в свое имение или куда душе угодно, но если еще раз попадешься мне на глаза, клянусь, я велю заковать